Борис Назаров из Moscow Grooves Institute о Нью-Йорке, лейбле Citadel и разном

28 октября 14:02

Автор:

Илья Кудрин

Проект Moscow Grooves Institute возник во второй половине 90-х. Его участниками стали Аркадий Марто и Борис Назаров. Однако большую популярность коллектив завоевал на волне популярности «легкой музыки» в начале нулевых и тогда же MGI активно выпускали собственные альбомы на лейбле Citadel, который зародился в конце 90-х и какое-то время существовал в тесной кооперации с магазином «Дискоксид».

Борис Назаров в 2015 году переехал в Нью-Йорк, где живет и сегодня. Mixmag Russia позвонил через океан, чтобы расспросить про студию, MGI, Citadel и современной музыкальной сцене Нью-Йорка.


Как ты оказался в Нью-Йорке и что побудило тебя приехать сюда?

В Нью-Йорке я оказался случайно — у меня здесь живет мама, и в какой-то момент я понял, что надо приехать — мама уже в возрасте, надо за ней следить и помогать ей. Как-то так и получилось, что я здесь осел. А дальше уже пошел учиться в магистратуру в NYU, частично я там ассистировал преподавателям. Потом я еще успел поработать на местной студии — успел записать там Филиппа Гласса. 


Что именно ты преподавал?

Я преподавал Advanced Music Production, углубленное музыкальное продюсирование — учил студентов записывать живые ансамбли, начиная от соло и дуэтов до рок и джаз-бэндов, все, начиная от классических сольных инструментов — флейты, саксофона и скрипки. В дальнейшем мы записывали камерные ансамбли и, наконец, джазовые и рок-группы.


У тебя здесь есть своя студия. Расскажи немного про нее.

Сейчас студия как статистическая единица находится на Лонг-Айленде в Нью-Йорке. Там я занимаюсь сведением, мастерингом, иногда что-то записываю, делаю аранжировки и пишу музыку для различных проектов. Это может быть музыкальное оформление для видео-интервью или музыка для кино или мультимедийных арт проектов — в общем, любая музыка для видео.


Что у тебя есть интересного из «железа» в студии? 

Тут у меня есть много аналоговых коробочек вроде Korg ARP Odyssey, есть еще Moog Voyger & Moog Taurus. Я разделяю студийные девайсы и девайсы для концертов. Студийные — это Moog’и, Korg MS 20, Arp Odyssey, Dave Smith Tetra & Dave Smith Morpho, Behringer Pro-1. Концертные — все Korg Volca, Novation Circuit , Novation Bass Station II, Behringer TD-3, Behringer MS-101, Arturia Freak etc. Включить все аппараты одновременно не получается — места нет — приходится по очереди включать. У меня есть мечта включить все сразу... точнее, есть возможность коммутационная: у меня есть хорошая звуковая карта с 32 входами (Antelope Orion HD), которая позволяет подключить большую часть синтезаторов. Но вот место не позволяет — хотелось бы побольше.




Что интересного происходит на экспериментальной музыкальной сцене Нью-Йорка?

В целом все хорошо: чем хуже обстоят дела с зарабатывание денег у музыкантов, тем лучше развивается андеграундная сцена. Сейчас, например, нельзя проводить публичные концерты — вместо этого их устраивают секретно на крышах домов. Например, ты получаешь адрес только после того, как ты купил билет. В этом есть какая-то романтика моей юности, 90-х, когда мы делали андеграундные вечеринки в Москве или в Питере — это все в каком-то смысле даже забавно. 


Удалось ли тебе начать интересные музыкальные проекты и познакомиться с талантливыми артистами?

Да, конечно. Так как ты крутишься в тусовке, то постоянно видишь классных музыкантов. Я долго играл с одним импровизационным бэндом, парни были студентами NYU, потом к нам начали присоединяться люди, не связанные с институтом. Среди них я выбрал для себя музыкантов, с которыми мне самому хотелось бы сотрудничать. Я сделал проект, который назывался Boloto Trio. Один из них был саксофонистом, его зовут Уран Кэмпер — он израильтянин, но живет здесь. Второго зовут Эрих Барганье, он играет на всех струнных. Сейчас он уехал в Канаду, но мы успели записать несколько джемов — сейчас я все это монтирую и скоро выпущу. 


К какому жанру относится эта музыка? 

Это такая мрачноватя импровизация, чуть-чуть с индастриалом, с жесткими битами — получается достаточно грязный саунд. Сейчас у меня другой проект, он называется New-York Audio/Video Institute. Сначала была идея назвать просто New-York Group Institute, но решили, что Group все-таки дает такую танцевальную коннотацию. Мы решили, что не хотим ограничиваться стилевыми рамками — просто оставили New-York Audio/Video Institute. В проекте участвует Дэниел Маклейнфилд который виджеит в реальном времени. Еще один участник проекта — Максим Семенов, бывший калининградец. Он выступает как DJ ActivePhaze, а Дэниел как VJ Fuzzy Bastard. Он преподает видео-арт в одном из университетов CUNY. Недавно, выступая на одной из андеграундных вечеринок, я познакомился с волшебной гитаристкой Яной Давыдовой (Echo Moth). Она из Подмосковья, а здесь живет уже лет тридцать — ей проще говорить на английском. Поэтому, как ни странно, в целом сложился русскоязычный проект. Даже Дэниэл, который на родом с Аляски и свою практику проходил в Питере недурно говорит по-русски. 


Давай поговорим немного о твоем лейбле Citadel Records. Ты, кажется, хотел создать русский Mute?

Это была амбициозная идея. В каком-то смысле так и получилось, потому что это был очень эклектичный лейбл: на нем было все, начиная от экспериментального джаза до нойза, от техно до относительно поп-проектов; была и modern composition — Михаил Чекалин, такая contemporary classics. 


Как ты считаешь, удалось ли приблизиться к Mute, или задача так и не была выполнена?

Сейчас я понимаю, что это была бы хорошая идея, но тогда была задача показать срез танцевальной современной музыки. У Motown Records был лозунг Young America — нам нужен был такой же, Young Russian, для электроники. Хотя опять-таки, электроника — это сужение, лучше говорить об актуальной музыке. Такая была идея, когда лейбл наиболее активно существовал, начиная с 1997 по конец 2000-х. 


Тебе довелось издавать Alexandroid. Как вы начали с ними работать?

В какой-то момент появился лейбл Cosmos Sound Club, художественной частью управлял Олег DJ O, он был одним из музыкальных директоров, собирал группы, которые интересно было бы издать. Среди них был и Alexandroid. Участники лейбла собрали их разрозненные треки, сделали их ремастеринг и планировали издать, но к тому моменту лейбл уже почти прекратил свое существование. Так получилось, что собрали хороший материал, а выпустить его не получалось. К тому времени я уже сделал свой лейбл, и Олег предложил мне заняться этим проектом. Думаю, это был 1999 или 2000 год. Я с удовольствием издал Alexandroid. Так мы и познакомились. 


Какое будущее ожидает Citadel?

Я уже десять лет за редкими исключениями ничего не выпускал. Несколько лет назад я издал классного гитариста Юрия Маценова, который раньше играл в "Мегаполисе" и других известных поп-группах. Сейчас он играет музыку с примесью эмбиента — нечто вроде альбома Роберта Фриппа и Брайана Ино "The Equatorial Stars". Мы издали два альбома в таком же стиле и, наверное, выпустим еще. Еще я выпускал несколько своих треков, а кроме этого все десять лет — ничего. Сейчас я думаю собраться... вырисовывается новая музыка, новый андерграунд. Я думаю, работа лейбла скоро возобновится. 


Какое амплуа для тебя важнее — владельца лейбла или музыканта? Или они для тебя равны?

Если ты меня спросишь, кто я — владелец лейбла или музыкант — я, конечно, скажу «музыкант». Это то, чему я посвятил большую часть своей жизни. Лейбл возник из необходимости издавать музыку, потому что в России не было лейблов, которые подходили бы под мое творчество.


Не было ли у тебя ощущения, что ты занимаешься не своим делом?

Нужно сразу сказать — не я основал Citadel, это сделал Рафаэль Тимирбаев. Я принял уже существующий организм. Поначалу, на лейбле издавались в основном пиратские кассеты, но позднее Рафаэль начал издавать легальную музыку — например, Компаса Врубеля. Это был момент, когда я еще не единолично управлял лейблом. Затем, Рафаэль ушел из музыкального бизнеса и стал режиссером. Я понаблюдал за работой лейбла и понял, что ничего сложного в этом нет. Более того, у меня тогда были возможности нанять сотрудников: отдельные люди занимались дистрибуцией, другие — пиаром. Я стал неплохим специалистом и могу создать новый, неплохо действующий лейбл, если задачи поставлены четко. Отсутствие этой четкости — главная проблема современных лейблов.


У тебя такая четкая цель сформировалась?

Она была, да. Первая цель была издавать свою музыку и контролировать права на нее. Был саб-лейбл «Снегирей», «Лёгкие», но там были совершенно кабальные условия при отсутствии обязательств со стороны лейбла, и, как показала практика, артисты не всегда были довольны тем, как это происходит.


Что ты думаешь насчет современных Ninja Tune и Warp? Близко ли тебе то, что они выпускают? 

В 90-е годы было интересно, сейчас — совсем нет. При этом я слежу — в Telegram я подписан на канал, на котором выкладывают новинки Ninja Tune. Я слушаю, но это музыка, которая меня уже не трогает. Раньше там бы DJ Food, Cinematic Orchestra... это была пища для вдохновения и ума. Сейчас они изменились в в неинтересную сторону и перестали быть интересными. Ни Ninja Tune, ни Warp, с каким бы пиететом мы не относились к ним в 90-е, сейчас абсолютно не трогают.


Хочу попросить у тебя совет: Я постоянно слушаю Depeche Mode. Как бы мне избавиться от этой привычки и перейти на что-нибудь другое?

Я не могу тебе дать совет, потому что я сам, как старый торчок, ловлю себя на мысли, что я еду и слушаю Depeche Mode. Уже надоело переслушивать в тысячный раз то, что они делали в 1980-90-е с Аланом Уайлдером, и невольно начинаешь искать то, что тебе нравится и сделано без Уайлдера, но все равно это уже часть ДНК — с этим бесполезно бороться. Это при том, что каждый новый их альбом все хуже и хуже — на последних двух я вообще не нашел ни одной песни, которую я бы мог дослушать до конца. Слава Богу, на "Sound of the Universe" еще были какие-то симпатичные песни.




У Moscow Grooves Institute был клип на трек "Stereophonique" с анти-потребительской направленностью, пародиями на рекламу. Он был вдохновлен "Бойцовским клубом"? 

О «Бойцовском клубе» мы не думали. Мы утрировали всю рекламу, довели ее до абсурда, но та реклама, которая уже есть, она абсурдна — никак не связана с реальностью, жизнью. Тебе продают иллюзию, которая не соотносится с реальностью, ее задача — сбыть тебе товар. Все прямо как в фильме «Чужие среди нас». Это не был какой-то нонконформизм, мы шутили над тем, что видели. Не то чтобы нас сильно захватывала эта идея, но она совпала с песней, и режиссер Илья Смолин предложил ее реализовать. Самое смешное заключается в том, что этот клип снимали именно ребята, которые делали рекламу для самых больших брендов (Рекламное агенство Milk). Они сами над собой и посмеялись. 


Такой юмор близок проекту «Детский Панадол». В чем была его главная идея? 

Песня «Stereophonique» по стилю была ближе всех к «Детскому Панадолу», это правда. Для нас это был просто прикол, такая энергия Beastie Boys, но только в Москве.


Расскажи, как Moscow Grooves Institute выступал на разогреве у Massive Attack.

Это забавная история. Я не помню, какой это был год — кажется, 2003. Дэйв Гаан и Massive Attack тогда приезжали вместе и выступали в один день в «Олимпийском». Я попросил нашего концертного директора: «Ты можешь попросить билеты у организаторов?». Он работал на «Нашем радио» и заведовал рекламой. Позвонил организатору концерта и говорит: «Вот ребята из Moscow Grooves Institute — можешь им добыть два билета?». Тот отвечает: «Да не вопрос, только пускай они отыграют в начале на разогреве». Вот и все. Мы-то хотели просто на концерт, а тут появилась такая возможность...


А вам заплатили?

Нет — мы играли за билеты.


Как настоящие фанаты. Сейчас вы общаетесь c Аркадием Марто?

Мы периодически общаемся, когда есть какие-то проекты и просто так — в соцсетях. Но поскольку он в Москве, а я здесь, то общение получается эпизодическим. Насколько я знаю, он играет с коллективом Айги и занимается другими интересными проектами. 


Ты играл эйсид-лайвы на Facebook’е. Решил вспомнить 90-е?

Сам по себе эйсид предполагает ностальгию по 90-м, так что да!


Планируешь с ними что-то делать?

Пока что они в копилочке. Если это оформится в какой-то проект, то да, найду для них место. Недавно я еще делал музыку для итальянских магазинов. Летом у меня было вдохновение — я сделал порядка 50 треков за два месяца. Я задался целью сделать два трека в день или даже три. Я за это время понял, что стоит поставить задачу — и ты точно ее выполнишь. Скажешь себе написать трек за три часа — и напишешь. Вот такое я сделал открытие летом. Нужно ставить задачи и давать себе ограниченное количество времени — сразу же появляется фокусировка, концентрация.


Как ты думаешь, эйсид устаревает?

Вообще устаревает все, сделанное при нас. Для меня он устарел, потому что я жил в 80 — 90-х, когда был пик его популярности, а для молодежи это уже «новая» музыка — они ее не слушали.


Из сэтапа ты использовал Behringer?

В основном, да. Это был клон Roland TR-303. Для барабанов я использовал Korg Volca — beats, drum, tempo — эти три коробки. И еще много всякого, что так или иначе подходило для звука. 


Как ты воспринимал 90-е? Что это было за время для тебя?

Это было время, когда сэмплеры стали рулить процессом — они стали доступны. Я думаю, это было время, когда Ninja Tune были на своем пике; когда появились сэмплеры от AKAI и E-Mu, Roland тоже делали свои сэмплеры. Появились такие, которые стоили не 10 000 долларов, как в 80-е Fairlight. За пару тысяч можно было купить что-нибудь вменяемое. Это как раз был тот момент, когда все начали окончательно «сливать» аналоговые синтезаторы — тогда можно было задешево купить вещи, которые сейчас стоят в 10 или 20 раз дороже. 


В чем были плюсы и минусы рейв-культуры?

Минусов я не знаю, было все шикарно... минус, конечно, это то, что много людей погибло. Это было настолько круто, что люди увлекались и умирали от передоза. Это единственный минус, который я могу себе представить. Все остальное было здорово, революционно — например, из брейкбита появился драм-н-бейс, начиная от мейнстрима вроде Chemical Brothers и Prodigy и до андерграундных вещей, которые делали Ninja Tune. 90-е — это моя юность и молодость, поэтому у меня там одни плюсы. 


Расскажи про рецензии на альбомы Moscow Grooves Institute — как вы к ним относились? Я помню фразу «Не написали — значит плохой журнал».

Это изначально не наша фраза — это фраза ребят из «Министерства Психоделики». В какой-то момент мы заметили, что в каждом номере пишут про Moscow Grooves Institute и «Министерство Психоделики», и мы решили так — если в номере нет хотя бы одного упоминания о нас, то это плохой номер. И потом, уже чуть позже, в 2000, вышел номер с нами на обложке и с компакт-диском — тогда мы как раз выпустили сингл «Stereophonique» . Многие люди узнали о нашем существовании благодаря этому выпуску — аудитория сильно выросла. Это была хорошая идея, и спасибо Игорю Шулинскому, который ее поддержал.


Общаетесь ли вы с ним до сих пор? 

Мы находимся на разных континентах. Последний раз я общался с ним очень давно, но в целом, да, мы общаемся.


Roland 303, 808 или 909? 

Я выберу 808 — остальные девайсы у меня так или иначе есть. У меня есть клоны 303 и 909. При этом у меня нет ни одной драм-машины, которая эмулировала бы 808. Остальные машины легко эмулируются — 303 очень похож, особенно от Behringer. Это, конечно, не оригинал — тот звучит чуть-чуть темнее, есть там какой-то шарм, который никто не воспроизвел. Возможно, это из-за того, что транзисторы со временем стали так звучать — может, изначально оригинал тоже звучал по-другому. В любом случае, на Behringer легко кайфовать от того, что ты делаешь. То же самое и с 909 — он легко воспроизводится. А в случае с 808 ни одна компания не смогла сделать похожий звук, особенно это касается малого барабана, snare’а. У Behringer’а у ведущего барабана мягкий звук, а у настоящего 808 он такой, что аж «х*й встает». Ты нажимаешь — и там все есть. Цифровые клоны от самих Roland тоже не звучат правильно. Такой коробочки у меня нет. У меня есть сэмплеры AKAI, недавно я приобрел AKAI Force — фантастический аппарат. На концертах я всегда играл на AKAI — у меня был AKAI 4000, AKAI MPC-1000. После AKAI 4000 я не покупал ничего нового, но AKAI Force убедил меня, что он офигенный: там есть cross-fader, я могу назначить два клипа, один A, другой B, и очень классно кросс-фейдить между ними — фантастическая фича. Плюс, у него подход клиповый, как в Ableton Live. Я это к чему: когда мне нужен малый ведущий от 808, я просто беру сэмпл. Сэмплер воспроизводит звук ближе к оригиналу.


А купить 808 не хочешь? 

Как только у меня появится спонсор, который даст мне 4000 долларов на настоящий 808, — тут же куплю.


Расскажи о самой памятной виниловой пластинке, которую ты купил уже в Нью-Йорке?

Например, The Future Sounds of London «We Have Explosive». Это сингл, который я купил в Москве на компакт-диске, когда он вышел в 1997. Потом я про него забыл, но тут недавно вспомнил — залез на Ebay, и он стоил около 15-20 долларов, без сумасшедших надбавок. Я купил его и до сих пор слушаю — где-то раз в квартал он мне точно попадается на глаза. Вот это прямо мой любимый винил из электронных.




Ты выступал в Нью-Йорке на электроакустическом фестивале? Каким был этот опыт?

Это был очень академичный опыт — ты играешь в театральном зале с сиденьями, куда приходят дядечки с тетечками, в основном — люди старше меня, хотя мне самому уже 45; а туда приходит старшее поколение — под 60 и выше — и ценят то, что ты делаешь. Это отличается от фестивалей, к которым мы привыкли, где есть движуха. Это небольшие фестивали на 100 мест, которые полностью переоборудуют под иммерсивный звук, там не важно — это один уровень или 3D. Первый раз я играл на 8 колонках, а во второй уже делал 3D звук. Было три уровня — нижний, средний и высокий — как в кинотеатре. Я играл с Ableton, прописывал все заново для этих трех уровней динамиков. Это здорово — ты слушаешь мнение важных людей, например, Joel Chadabe, это известный энтузиаст, один из оставшихся в живых людей, которые стояли у истоков американской электроакустической музыки. Или, например, Мортон Субботник, звезда электронной музыки наравне с Kraftwerk. Хотя Krafwerk — это больше краутрок-электронника, а Субботник — это чисто электроника, он первым выпустил четырехканальную электронную запись — альбом Silver Apples of the Moon.


Что побудило тебя обратиться к более экспериментальной музыке?

Танцевальной музыкой я занимался потому, что она была востребована на концертах. Например, мы с Аркадием играли у нас на студии — если сравнить количество танцевальной и эмбиентальной, экспериментальной музыки, то последней окажется больше, просто мы ее не издавали. У нас есть десятки записей неизданной музыки, которую мы тогда играли. Просто она не была востребована в публичном поле, поэтому мы больше известны как танцевальный проект. А тут я увидел, что есть фестивали экспериментальной музыки и они пользуются спросом. Я подал заявку — вот, у меня есть такая музычка. Они ответили: «Чувак, отлично, приходи играть».


У тебя здесь живет дочь Мария. Чем она занимается?

Она художник, каждый день рисует на всех возможных медиа. Маша работает на Ipad, в Procreate и других программах. Она современный мультимедиа художник, бескомпромиссная барышня в смысле продвижения своих идей.


Она еще юная?

Ну да, это еще можно назвать юной — ей сейчас 17 лет. Старшая, которой 20 лет, тоже художница, она живет в Москве, а Машка здесь. Еще она играет на басу и несколько раз со мной и без меня участвовала в электронных экспериментальных джемах. Она старается не зацикливаться только на рисовании. Нью-Йорк подталкивает к тому, чтобы быть разносторонним. Если ты не ленишься поднять задницу с дивана, то у тебя есть много возможностей для самореализации. Похоже, что младшие дочка и сын тоже творческие ребята.


Какие цели ты видишь для себя в Нью-Йорке?

COVID очень сильно изменил планы всех людей здесь, поэтому то, что планировалось полгода назад — срывается. Сам я хочу создать хороший лайв-проект — как импровизационный, так и тот, который сможет играть отрепетированные программы. Что-то наподобие Moscow Grooves Institute... Сам я в этом проекте займусь электроникой. 


Ты делал мастеринг «Звезды» Дельфина. Может быть, за этим стоит интересная история? 

Ко мне обратился Дельфин, а я тогда делал много мастеринга. Mewark сделал для него простые аранжировки, они хорошо подходили к стилистике Дельфина. По-моему, там как раз превалировал звук 808 — не помню, настоящего или клонированного.


Цитирую тебя: «Я очень много работал для говнорока». Как ты считаешь, есть ли в России сейчас интересная рок-музыка?

Я не слежу. Я только знаю альтернативные группы, по звучанию похожие на Joy Division. Но так, чтобы мне что-то запомнилось — такого почти нет.

Чарт:

Nina KravizДекабрь 2016

Все чарты

1.
London Elektricity
Swivel (Electrosoul System Remix)
00:00
00:00

Oksan

На Mixmag с октября 2015

редактировать профиль
мои курсы
выйти

Oksan

сменить имя:

сменить пароль:

сменить аватар:
выбрать файл
сохранить

Регистрация

или с помощью аккаунта в соцсети

Зарегистрироваться

Нажимая на кнопку «Зарегистрироваться», вы подтверждаете своё согласие с условиями предоставления услуг и политикой конфидециальности

Вход

или с помощью аккаунта в соцсети

войти

Восстановление пароля

Введите адрес электронной почты, указанный при регистрации и мы вышлем на него новый пароль

отправить
О Mixmag Редакция Контакты Реклама

Mixmag — старейшее в мире издание посвященное диджеям, танцам и клубной культуре. Издается в Великобритании с февраля 1983 года и уже более тридцати лет прочно держит руку на пульсе мирового танцевального движения.

Mixmag интересует все, что так или иначе связано с клубами, электронной музыкой и диджеями. Мы считаем диджейство искусством, танцы — счастьем, электронную музыку — вселенной без края и конца. Нам интересны люди, которые любят танцевать, и которые побуждают к танцам других. Нам нравятся технологии, с помощью которых создаются ритмы, вибрации и настроение. Мы любим говорить о музыке, находить новые имена и выступать путеводителем в вечно меняющимся пространстве клубного движения.

Mixmag в Великобритании выходит с февраля 1983 года.

Mixmag в России выходит с февраля 2016 года.

    


Главный редактор: Илья Воронин

 Операционный директор: Татьяна Джумаева

дизайн: Григорий Гатенян

разработка: devNow


Пишите нам:

Все вопросы и предложения: info@mixmag.io

Служба поддержки:

service@mixmag.io

Звоните нам: 

+7 950 004-67-65


По вопросам размещения рекламы и сотрудничества в рамках спецпроектов ждём ваших писем на электронный адрес info@mixmag.io

академия: корзина

Ваша корзина пуста. Выбрать интересующие вас курсы можно здесь.

Вы выбрали курсов на

4500 ф

Я ознакомлен и согласен с правилами
подписки
на курсы Mixmag Академия.

оплатить
академия: МОИ КУРСЫ

Ваш список курсов пуст.
Курсы можно посмотреть здесь

Оплата прошла успешно.
Перейти в мои курсы

Оплата не прошла.
Перейти в мои курсы