Феликс Денк: «Ощущалось как анархия — странное, беззаконное время»

5 ноября 11:15

Фото:

Willem Thomson

На русском языке в издательстве «Шум» выходит книга «Der Klang Der Familie: Берлин, техно и падение стены». Mixmag Russia обсудил с одним из авторов, журналистом Феликсом Денком, как слияние двух Берлинов — Восточного и Западного — стало ключевым событием, превратившим столицу Германии в главный город мира электронной музыки.

«Мы вообще не думали, что её переведут на какой-либо язык — нам казалось, что это чисто берлинская история, — говорит Феликс в начале нашего разговора по скайпу (у его соавтора Свена фон Тюлена в этот день свалились с гриппом дети). — Может, интересная для остальной Германии и людей в техно-культуре. Но, хоть уже был Berghain, и Берлин был важным местом в мире техно, мы вообще такого не ожидали!» 

«Der Klang Der Familie» издана в 2012 году на немецком, а затем переведена на французский, английский, испанский и теперь русский языки (редактор этого материала — переводчик и издатель местной версии). Книга составлена из фрагментов 150 интервью — формат, знакомый российскому читателю по «Прошу, убей меня» и «Песням в пустоту».



Честно говоря, читать книгу было интересно, но довольно сложно. Даже если читатель знает, кто такие Boris, Алек Эмпайр, Пол ван Дайк и т. д., но при этом не хардкорный фанат берлинской сцены, коллаж реплик поначалу вызывает растерянность. Надо или каждый раз заглядывать в конец книги, чтобы узнать, кто все эти люди, или вообще туда не смотреть. В этом есть такое панковское обаяние, конечно. Это намеренно было сделано? 

Нашей идеей было включить много разных людей — не только музыкантов и диджеев, но и всех, кто был как-то активен в рамках сцены. Техно в Берлине было во многом DIY-культурой. При желании можно было поучаствовать даже без навыков писать/сводить музыку. Плюс это эгалитарная культура. В ней не было разделения между звездами на сцене и аудиторией, которая на них смотрит. Сейчас опять все по-другому, техно-диджеи — звезды. Но тогда все было иначе. Не было фотографий диджеев на флаерах, например. Клубы даже не всегда объявляли, кто играл. Это другая культура — важно было то, что вечеринка проводилась в каком-нибудь странном, много лет заброшенном бункере, а не кто был диджей. Поэтому мы спросили многих других людей — которые делали световые декорации, фотографов, барменов, кто создавал фэнзины и журналы, драгдилеров. С журналистской точки зрения это было интересно, потому что они рассказывают историю с разных перспектив. То есть здорово спросить тех, кто не очень известен — они могут быть честнее.

Но возвращаясь к вопросу — да, читать может быть тяжело, куча имен, о которых вы не слышали. Но и большая часть немцев про них не слышала.


150 интервью! Как вы их вообще смешивали? Какой был процесс? 

Большинство людей мы интервьюировали несколько раз — в основном по два-три, иногда по одному, иногда больше. Мы расшифровывали все интервью, поэтому была куча текста. Затем мы начали всё пересобирать, иногда требовалось второе мнение, если было недостающее звено. То есть это много-много расшифровок, которые мы пытались отредактировать и представить по-интересному. 

Самая первая глава была про вечеринку в Tresor. Она стала образцом — в идеале в центре каждой главы было какое-то событие. Поскольку это что-то, о чем люди могут вспомнить. В некоторых главах есть основные действующие персонажи — но потом кто-нибудь вступает и тоже что-то говорит

Здорово, что мы работали в команде — расшифровка занимает кучу времени, но мы помогали друг другу вспомнить, кто что сказал, например. Мы полтора года работали над интервью и потом четыре-пять месяцев очень плотно — над написанием. Было сложно расположить многое в нужном порядке, но это довольно веселая работа — как собирать пазл.

Свен — диджей, он больше связывался с людьми. Я журналист, так что чуть больше работал с текстом. Но в целом мы оба занимались всем поровну.


Как вообще люди вспоминали все эти детали? 

Некоторые не помнили вообще ничего, для них этот период как пустая страница. Те, кто помнили, в основном находили клубы и открывали их. Такие вещи не забываются. Кто-то вспоминал обо всем в деталях, кто-то — нет, зато хорошо передавал общее ощущение времени. И, поскольку много людей рассказывают одну историю, как режиссер можешь смонтировать нужные куски. Интересно было — люди спрашивали нас: вы так много исследовали этот период, вот это вот факт — правда? Или — а что случилось потом? И в книге есть альтернативные мнения.


Клуб Tresor, 1992 год


Кто лучше всех всё помнил? 

Димитри Хегеманн (фестиваль Atonal, заведения Fischbüro, Fischlabor, Ufo, Tresor — прим. ред.) хорошо рассказывал. Еще — Танит (диджей, резидент Tresor и вечеринок Tekknozid — прим. ред.): у него был блог, поэтому он уже писал это для самого себя. Марк Ридер (продюсер, основатель лейбла MFS Records, создатель фильма «B-Movie: Шум и ярость в Западном Берлине» — прим. ред.) очень хорошо помнит. Александра Дрёнер (один из первых менеджеров Tresor, фейсконтрольщица и букинг-агент в e-werk, позднее в Tresor — прим. ред.). С Cosmic Baby было здорово поговорить, потому что у него личная история. И у него было политическое понимание падения Берлинской стены, конца ГДР, перехода от коммунизма к капитализму. 

Регина Бэр (менеджер Tresor вместе с Дрёнер — прим. ред.) — она должна была заниматься бумажной работой, поэтому много знала об управлении. Люди заведовали практической частью и знали про архитектурные детали зданий — трубы, туалеты.

Вообще, в то время много всего случилось — каждый немец помнит, что делал, когда пала Стена. Это такой важный переход в истории, особенно для людей с Востока. Всё изменилось в одну ночь. Поэтому оно отложилось в памяти.


Как музыкальный журналист сталкивались ли вы с проблемой конфликта интересов? Вы неравнодушны к этой сцене, сами ходили в Tresor и многие другие клубы, можете испытывать симпатию к участникам. Но в то же время вам нужно рассказывать правду и говорить о важных вещах. Может, вам кто-то пытался запретить о чем-то написать.

Рассказать обо всем корректно для меня было большой ответственностью. Сначала мы встречали людей, которые не думали, что мы серьезно настроены. И я уверен, что они обо многом не хотели нам рассказывать. Обычно это нелегальные вещи, о которых трудно говорить, особенно когда ты до сих пор занимаешься бизнесом. Но большинство были довольно откровенны и честны. Почти все спокойно рассказывали о наркотиках. Или об ошибках, которые совершали. 

Была история про продажу веществ, где герой не хотел, чтобы его упоминали. Другую мы не могли включить, потому что там человек попал в тюрьму. Но главное — не то чтобы в итоговом результате мне этих историй очень не хватало. Они не очень меняют общий фон. 

Когда книга вышла, я боялся, что у нас будут неприятности. Но в основном ее приняли хорошо — два-три человека сказали про небольшие изменения, один-два чувствовали, что их толком не представили. Это интересно, потому что одна знаменитая немецкая книга о панк-роке сделана в схожем духе — и у автора было столько проблем после нее! А у нас — спокойно. Многие, кто не виделись много лет, пришли на общую вечеринку и нашли друг друга годы спустя. 


Джонни Стилер говорит в книге: «Кислотные смайлики меня тоже раздражали. Я не думал, что происходящее вокруг нас было таким развеселым. Все было куда драматичней. В городе царила особая атмосфера, реальность дала трещину. И вот в январе 1990 года Танит начал проводить свои вечеринки Cyberspace. в Ufo. Вот тут я понял — это то, что нам нужно. Жестче, радикальнее, абстрактнее».

Что вы думаете об этом — видите взаимосвязь между ощущением в городе и тем, что Берлин стал столицей именно техно, а не хауса?

Хаус тоже был популярен в Берлине, но это всегда был больше техно-город. Моя личная теория — музыку определило пространство. Бетонное, подземное. Оно не соответствует хаус-клубам, которые больше сделаны в диско-традиции. Отличается от постиндустриальных пустошей. Более суровая обстановка. И Стилер говорил о драматичном переходе после падения Стены, который повлиял на более жесткую музыку, движимую музыку. Много эйфории, много энергии, но в то же время существенные изменения. 

Иногда это было просто совпадение — если бы у Димитри не было связей с Детройтом, все могло бы быть по-другому. 

И еще у Берлина есть существенная экспериментальная традиция — в 80-х было много странных фестивалей, панковские, шумовые опыты. Может, тут тоже была связь с техно — новые звуки, что-то ранее не слыханное, странные пространства, синтезаторные эксперименты. Возможно, здесь тоже есть связь.


Герои книги вообще знали, что в то же самое время происходило в Британии?

В смысле информации и пластинок тогда были совсем другие времена. У многих не было такого уж понимания. Некоторые ездили в Лондон узнать, что происходило в клубах. Boris, резидент Berghain, жил в Нью-Йорке, поэтому у него была куча хаус- и диско-пластинок. Пара журналов рассказывали об этом, но иногда с большим опозданием. Поэтому люди, которые бывали в клубах в Нью-Йорке, Лондоне или Детройте, обладали невероятно ценными источниками информации. Ее тяжело было достать. Это изменилось в 1991-1992-м, когда диджейство стало более международной профессией. Но сначала была другая ситуация — много энтузиазма, но не очень много знаний. 

Что для нас важно — это первая молодежная культура в Германии, которую определили молодые люди с Востока и Запада одновременно. Если посмотреть на историю объединения шире, она очень иерархична — богатый Запад, бедный Восток. У Западной части было так много преимуществ, она была значительно сильнее. И заносчивее.

А в этой маленькой сцене разделение не стало такой уж проблемой — ребята с Востока могли тут же привнести что-то свое. Они не были отстающими, не были слабыми. Они были сильными, частью сцены. Тот факт, что она была новая и информации особо не было, сделал возможным для молодежи с Востока присоединиться. В хип-хопе, например, который уже существовал многие годы, было по-другому — Запад уже знал о нем очень много.


У вас есть свои воспоминания о падении стены? 

Мне было 14, я рос в Мюнхене, так что я был далеко. Я смотрел новости, было понятно, что что-то происходит, но что Стена падет и люди с Востока смогут прийти на запад — это было безумие, очень важная вещь. Воссоединение было таким неожиданным в то же время.


Берлинская Стена. 1990 год


Это правда, как рассказывают герои, ощущалось как анархия в городе? 

Да, особенно для тех, кто хотел начать заниматься чем-то. Я живу в Берлине — аренда сейчас дорогая. А тогда было пусто. Можно было прийти в квартиру и заселиться, то есть это как сквоттинг. Не очень много правил, и полиция не доставала. Это был особенный период для художественной сцены, музыкальной сцены, фриков, которые не хотели работать. Очень анархичный момент. В определенных частях города можно было делать что хочешь. Было некоторое экономическое давление, но артисты могли не заниматься ничем, кроме творчества — жизнь была недорогой, не надо было платить аренду.

Это отражено в берлинских клубах — в оформлении организаторы задействуют необычные круто выглядящие штуки, которые они нашли на улице. Не как в блестящих роскошных заведениях. Так что да — и, конечно, веселиться можно было сколько угодно.

Сегодня в Берлине можно танцевать хоть каждый день, но вопрос в том, есть ли у тебя на это деньги. Пусть берлинские клубы не такие дорогие, за многое все равно нужно платить, верно? Но тогда вообще денег было гораздо меньше, жизнь была не такой дорогой, поэтому можно было делать что угодно. Думаю, это правда, что люди говорили первое время после падения Стены — что это ощущалось как анархия, странное, беззаконное время.


Как тогда вообще полицию воспринимали? Мне запомнились слова Мейка Ван Дейка в главе «Лето любви»: «Даже полиция пританцовывала. В панке такое себе нельзя было представить. Там они были легавыми свиньями, приспешниками того самого сраного государства, которое надлежало ненавидеть. А тут они присоединились к нашей вечеринке».

В самом начале, году в 1990-м, если вы были на вечеринке в ГДР и приходила полиция, у вас могли быть большие неприятности. В Восточном Берлине 1980-х панкам было опасно даже носить странные прически. И все изменилось в одно мгновение. Полиция не понимала многое сразу после падения стены — им потребовалось некоторое время, чтобы начать контролировать сцену. Но они были не такой уж проблемой. Люди не чувствовали себя запуганными полицией. Никто не боялся, что на вечеринке будет рейд.

Конечно, в середине 90-х все стало более упорядоченным. Но чтобы кто-то рассказывал, что их мучила полиция — не припомню такого. Через некоторое время, когда клубы стали больше и профессиональнее, нужно было взаимодействовать с властями, люди начали платить налоги. Но полиция не была в этом особо задействована. 


Love Parade, 1992 год


Для немцев техно ассоциируется с музыкой свободы?

— Не для всей Германии. Это была наша теория. Это звучание, которое много значит для большого количества людей в Германии. Техно не было изобретено здесь — в нем много источников с севера Англии, сформировалось всё в Детройте, используются японские технологии. Но из-за падения Стены появилась возможность создавать клубы где угодно, особенно ценная для поколения людей с Востока. В маленьких городах есть много клубов, которым по 20 лет. На Востоке сильная рейв-сцена. То есть это в целом довольно большая субкультура.


Как вы в целом воспринимаете сказанное Танитом: «Поколение, которое пришло после нас, было уже куда более серьезным. Они выстраивали связи, подходили к делу гораздо более профессионально. Эллен Аллиен даже прошла курс бизнес-администрирования, чтобы добиться успеха со своим лейблом BPitch. Мы такими не были»?

Это интересный феномен. Хотя основная часть наших героев могла больше преуспеть в финансовом плане, они не так уж сожалеют об этом периоде. То есть можно сказать, что будь они организованнее, например, они могли разбогатеть. Но это не главное их ощущение.

Кажется странным, что кто-то идет на курс по бизнесу — как будто ты бы таким не занимался, то есть вообще — почему?! Но в этом есть смысл, чтобы подход был более профессиональным. Вот Димитри — он не стратег, у него есть идеи, он их пробует, иногда это оказывается лажей, некоторые срабатывают.

Но были и люди вроде Пол ван Дайка, для которых музыка была разъединяющим вопросом — она отличалась от берлинской сцены и в каком-то смысле была аутсайдерской. И, конечно, то же верно для Вестбама и Low Spirit — они пробились в мейнстрим, в более попсовые чарты. Следующее поколение сейчас очень успешно — но в общем и целом у наших героев не было ощущения упущенных шансов, может, только в паре случаев.

Люди, которые появились позже — очень трудолюбивые. У них другой подход. Клубная музыка — это творческая, но все же работа. И если посмотреть, как сейчас важен маркетинг и инстаграм — все очень отличается. Тогда фотографии не значили так уж много. Те, кто были первыми, стремились заниматься не этим. Они хотели быть частью вечеринки.


Книга Феликса Денка и Свена фон Тюлена «Der Klang der Familie» выходит в издательстве «Шум» 9 ноября совместно со специальными показами Beat Film Festival «Берлинского фейсконтрольщика» которые пройдут в Москве и Санкт-Петербурге. 

Чарт:

Nina KravizДекабрь 2016

Все чарты

1.
London Elektricity
Swivel (Electrosoul System Remix)
00:00
00:00

Oksan

На Mixmag с октября 2015

редактировать профиль
мои курсы
выйти

Oksan

сменить имя:

сменить пароль:

сменить аватар:
выбрать файл
сохранить

Регистрация

или с помощью аккаунта в соцсети

Зарегистрироваться

Нажимая на кнопку «Зарегистрироваться», вы подтверждаете своё согласие с условиями предоставления услуг и политикой конфидециальности

Вход

или с помощью аккаунта в соцсети

войти

Восстановление пароля

Введите адрес электронной почты, указанный при регистрации и мы вышлем на него новый пароль

отправить
О Mixmag Редакция Контакты Реклама

Mixmag — старейшее в мире издание посвященное диджеям, танцам и клубной культуре. Издается в Великобритании с февраля 1983 года и уже более тридцати лет прочно держит руку на пульсе мирового танцевального движения.

Mixmag интересует все, что так или иначе связано с клубами, электронной музыкой и диджеями. Мы считаем диджейство искусством, танцы — счастьем, электронную музыку — вселенной без края и конца. Нам интересны люди, которые любят танцевать, и которые побуждают к танцам других. Нам нравятся технологии, с помощью которых создаются ритмы, вибрации и настроение. Мы любим говорить о музыке, находить новые имена и выступать путеводителем в вечно меняющимся пространстве клубного движения.

Mixmag в Великобритании выходит с февраля 1983 года.

Mixmag в России выходит с февраля 2016 года.

    


Главный редактор: Илья Воронин

 Операционный директор: Татьяна Джумаева

дизайн: Григорий Гатенян

разработка: devNow


Пишите нам:

Все вопросы и предложения: info@mixmag.io

Служба поддержки:

service@mixmag.io

Звоните нам: 

+7 950 004-67-65


По вопросам размещения рекламы и сотрудничества в рамках спецпроектов ждём ваших писем на электронный адрес info@mixmag.io

академия: корзина

Ваша корзина пуста. Выбрать интересующие вас курсы можно здесь.

Вы выбрали курсов на

4500 ф

Я ознакомлен и согласен с правилами
подписки
на курсы Mixmag Академия.

оплатить
академия: МОИ КУРСЫ

Ваш список курсов пуст.
Курсы можно посмотреть здесь

Оплата прошла успешно.
Перейти в мои курсы

Оплата не прошла.
Перейти в мои курсы