Дэвид Хаусдорф: «С помощью музыки мы можем нести мир во всем мире»

24 ноября 11:01

Виолончелист Мюнхенского филармонического оркестра и электронный музыкант видел падение Берлинской стены, как зарождался культ «Трезора», а до эпохи Berghain вовсю гремел техно-клуб Ostgut. Весной следующего года у Хаусдорфа выйдет релиз на петербургском лейбле MixCult Records, который запустится уже в этом году. А пока диджей и продюсер Кирилл Матвеев — идеолог комьюнити MixCult — поговорил с Дэвидом по случаю его приезда в грядущую субботу в питерский клуб Stackenschneider.


Ты начал играть в 5 лет — родители хотели, чтобы ты стал музыкантом?

Да, мои родители хотели, чтобы я занимался музыкой. Они сами из научного сообщества химиков, но всегда очень любили и любят музыку. Дело в том, что я родился в ГДР, в Восточном Берлине и, как ты понимаешь, выезд за рубеж нам всем был заказан. Но если ты музыкант, то у тебя было больше шансов увидеть мир. Так думали мама с папой и отдали меня в музыкальную школу на класс виолончели. Ничем кроме музыки я не занимался, если не считать школу. Кстати, именно в школе я познакомился с Полом Калкбреннером (продюсер, автор музыки к фильму «Берлин зовет» — прим. ред.) и его друзьями. Они и открыли для меня мир техно. Но об этом позже. 

До 12-ти лет я просто усердно занимался в музыкальной школе, но затем вдруг почувствовал, что по-настоящему люблю все то, чему меня учили. Это было сложное осознание, особенно когда друзья зовут тебя гулять, а ты остаешься дома и продолжаешь тренировать свои навыки. Я четко помню свое первое выступление в составе молодежного оркестра, в котором участвовало 80 музыкантов. Ощутить себя частью такого большого коллектива в первый раз — очень мощное впечатление и приятное воспоминание. Тогда, в свои 16 лет благодаря нашему преподавателю я начал действительно понимать музыку и ее оттенки на каком-то суперчувственном уровне. Я сейчас говорю не про ноты, механику и точность, а про экспрессию.




Как ты попал в Мюнхенский филармонический оркестр?

Я уже 10 лет играю в этом оркестре. Однажды просто прочитал объявление в специализированном музыкальном журнале о наборе музыкантов, пошел на прослушивания — это был настоящий конкурс из трех этапов на вылет. В конце нас осталось человек пять, и в итоге выбрали меня. И еще в течение девяти месяцев у меня был испытательный срок, но в итоге я стал частью замечательного коллектива.


То есть можно сказать, что ты попал в элитарный музыкальный клуб.

Да, наверное так. Мюнхенский филармонический оркестр — один из самых крутых в мире. Нас знают и любят за богатый саунд. Очень немецкий. Он такой теплый и глубокий, даже жирный в каком-то смысле. (смеется)


И конечно уходить из оркестра ты пока не собираешься.

На самом деле я скучаю по Берлину. У Мюнхена другая атмосфера, и техно-сцена тут совсем не такая как в Берлине. Но я очень ценю место своей работы. С оркестром я получаю невероятный музыкальный опыт. Например, как лет пять назад — когда я впервые поработал с Валерием Гергиевым. Мы играли 9-ю симфонию Шостаковича, и это было невероятно круто. У нас особо не было времени на репетиции, Гергиев еще постоянно опаздывал. (смеется) Но это было настолько сильное выступление, что я до сих пор его отчетливо помню.



Как зародилась твоя любовь к детройтскому и даб-техно?

Как я уже говорил выше — во всем виноваты мои одноклассники. С Полом Калкбреннером мы ходили на уроки музыки и на историю. И уже тогда он ставил музыку как диджей, лет 15 ему было. Ну и конечно он играл детройтское техно и даб-техно. Нас была целая шайка, и мы все любили техно. Поэтому на первой вечеринке, на которой я побывал, играл Пол. Я даже помню, что он тогда ставил Surgeon, Basic Channel и все в таком духе. В ту ночь у меня и сорвало крышу — новые звуки, ритм, нереальные ощущения от музыки. Сложно описать словами, как сильно все это на меня повлияло. Я как в сказку попал. В космическое пространство. А потом я добрался до Tresor. Мне сразу же очень захотелось стать частью этого клуба и его движения. 

Еще до Tresor я вместе с кузеном ковырялся с простейшими синтезаторами. У нас получалось нечто электронное, не совсем техно, скорее даже синти-поп. Но после появления в моей жизни детройтского звука все изменилось. Тогда я четко понял, что мне нужно. При этом я никогда не уставал от техно, не изменял ему. Возможно, оно само себя повторяет и копирует, но всегда как-то по-новому. И каждый раз, когда я нахожу в магазине новые хорошие техно и даб-треки, они всегда свежо звучат. И мне эта привязанность никогда не мешала любить классическую музыку — они друг другу совсем не противоречат.


Как ты начал писать свою музыку?

Тогда меня сильно вдохновляло то, что выходило на Basic Channel и Chain Reaction. Я любил захаживать в магазин Rave Age в Берлине, там продавали пластинки и инструменты, а потом владельцы открыли свой лейбл Synaptic Waves. Однажды я пришел к ним с кассетой, на которой были записаны мои треки. Они послушали и предложили издать мою музыку. Получилось, что сначала я пришел и купил у них оборудование — вложил деньги в их бизнес, а потом через какое-то время они вложили деньги в мою музыку и выпустили ее в 1998 году. Более того, они арендовали студию, чтобы мы качественно записались. Подумать только — оплатили мне студию, сейчас сложно такое представить. (смеется) 

Я писал на Roland MKS-30 и семплере (драм-машины тогда я себе еще не мог позволить), в студии мы перенесли всю миди-информацию в Novation Drum Station. Сегодня у меня много разных железок, а тогда их не было. Когда ты ограничен в возможностях, то фокусируешь внимание на самой музыке, и это правильно. Это сейчас можно потеряться в технологических возможностях, которые доступны каждому.


Расскажи про зарю Tresor.

Там здорово было все. Лайнап состоял из любителей детройтского звучания. То есть можно было даже не смотреть расписание — в любом случае там звучало все то, что я любил. Само место и его интерьер — просто нечто: стробоскопы, мало света, дым, вода с потолка и неработающие зажигалки из-за нехватки кислорода. А люди… Знаешь, это была большая семья обожающих музыку и танцы людей. Но те дни прошли и многое изменилось. 

Tresor и сейчас великий, но ту эпоху не вернуть. Не почувствовать то ощущение свободы, которую мы получили после падения Берлинской стены, когда берлинцы Запада и Востока смогли воссоединиться. Играть лайвы и диджей-сеты в Tresor я начал на вечеринках выпускающего меня лейбла Muller Records. В легендарном Ostgut (предшественнике Berghain – прим. ред.) я играл на мероприятиях лейбла Salo.


Сейчас ты выступаешь только в мюнхенских клубах и практически не гастролируешь.

Гастроли бывают, но чаще всего выступаю в Мюнхене, конечно. Я не работаю с агентствами — сам себе менеджер. И поскольку я сильно занят в оркестре, то у меня просто нет достаточно времени, чтобы гастролировать с техно-сетами.




И напоследок — про амбиции. Ставил ли ты когда-нибудь себе цель, например, отыграть самый крутой сет в Tresor, или объездить всю Европу с выступлениями, или написать техно-гимн столетия?

Все, что я действительно хочу делать, — это музыку. Но именно хорошую музыку, чтобы от нее мурашки по коже появлялись. Написать гимн? Почему нет. Если у меня получится — здорово, но я не уверен, что мне это нужно. Самое главное в музыке — ее свойство объединять и сближать людей разных стран, континентов и наций. С ее помощью люди находят друг друга, и это прекрасно! С помощью музыки мы можем нести мир во всем мире.

Oksan

На Mixmag с октября 2015

редактировать профиль
выйти

Oksan

сменить имя:

сменить пароль:

сменить аватар:
выбрать файл
сохранить

Регистрация

или с помощью аккаунта в соцсети

Зарегистрироваться

Нажимая на кнопку Зарегистрироваться, вы подтверждаете свое согласие с условиями предоставления услуг

Вход

или с помощью аккаунта в соцсети

войти

Восстановление пароля

Введите адрес электронной почты, указанный при регистрации и мы вышлем на него новый пароль

отправить
О Mixmag Редакция Контакты Реклама

Mixmag — старейшее в мире издание посвященное диджеям, танцам и клубной культуре. Издается в Великобритании с февраля 1983 года и уже более тридцати лет прочно держит руку на пульсе мирового танцевального движения.

Mixmag интересует все, что так или иначе связано с клубами, электронной музыкой и диджеями. Мы считаем диджейство искусством, танцы — счастьем, электронную музыку — вселенной без края и конца. Нам интересны люди, которые любят танцевать, и которые побуждают к танцам других. Нам нравятся технологии, с помощью которых создаются ритмы, вибрации и настроение. Мы любим говорить о музыке, находить новые имена и выступать путеводителем в вечно меняющимся пространстве клубного движения.

Mixmag в Великобритании выходит с февраля 1983 года.

Mixmag в России выходит с февраля 2016 года.

    

Управляющий проекта: Оксана Кореневская

Главный редактор: Илья Воронин

Выпускающий редактор: Дмитрий Игнатьев

Арт-директор: Григорий Гатенян

Фоторедактор: Андрей Кузнецов-Вольнич

Разработка:  devnow.ru

Дизайн сайта: Григорий Гатенян

Пишите нам:

Общие вопросы: info@mixmag.io

Работа в Mixmag Россия: job@mixmag.io

Служба поддержки пользователей: help@mixmag.io

Звоните нам: 

+7 (495) 972 01 45

По вопросам размещения рекламы и сотрудничества в рамках спецпроектов ждём ваших писем на электронный адрес ad@mixmag.io