Парк развлечений R&S

13 сентября 14:46

Автор:

Джо Мугс

«Я перепробовал все, что можно», — произносит седовласый Ренаат Вандепапелире, прикуривая еще одну сигарету и протягивая ноги, расслабленно сидя на террасе своего дома с видом на реку и наблюдая, как посреди сельской бельгийской глуши за горизонтом постепенно скрывается солнце. 

«Пробовал и наркотики. Знаете, что я испытал по этому поводу? Пффф!» Он взмахивает рукой словно отгоняет в сторону что-то лишнее, совершенно не нужное, и тут же, еще не выпустив дым изо рта, принимается рассказывать историю настолько чудаковатую, что она больше смахивает на анекдот. Он рассказывает о европейском турне на автомобилях со Свеном Фэтом и Jam & Spoon. Причем рассказывает настолько увлекательно, что это вызывает интерес у всех присутствующих. Его жена Сабина встречает журналистов Mixmag тарелкой круасанов и беспечно кивает в подтверждение правдивости этой истории, поддакивая в самые безумные моменты. Эту историю она слышала уже много раз. Их слепая собака, помесь колли и лабрадора, забирается к нам под ноги и начинает просить, чтобы мы поиграли с ней и ее пищащей игрушкой. 

Ренаат и Сабина у себя дома 

Добро пожаловать домой к двум самым важным людям  в истории электронной музыки. Могущественный лейбл R&S — да, инициалы расшифровываются как «Ренаат и Сабина» — был основан в 1983 году этой парочкой, и с того момента, невзирая на взлеты и падения, нелепый логотип с лошадью украшал массу ключевых пластинок самых разных артистов в диапазоне от Афекс Твина до Джеймса Блейка, от Дэррика Мэя до dBridge, от CJ Bolland до Lemon D. Этот лейбл сыграл важнейшую роль в формировании транса и техно в качестве общепризнанных жанров, и количество важнейших треков эпохи рейва, которые так или иначе связаны с этим лейблом и его знаменитым слоганом «In Order To Dance», просто поражает воображение. «Dominator», «Energy Flash», «Stella», «Vamp», «Plastic Dreams», «Mentasm»: без этих пластинок электронная танцевальная музыка была бы в сто крат беднее. 

Кен Исии и Дэррик Мэй в домашней студии R&S

В истории лейбла за три десятка лет случалось всякое, но начиная с 2006 года, когда лейбл был в очередной раз перезапущен, теперь половина всей деятельности ведется через лондонский офис и лейбл-менеджера Энди Уайттакера, благодаря которому лейбл встроился в пост-дабстеп-движение, что выражается, например, в подписании на лейбл музыкантов типа Джеймса Блейка. Вторая половина деятельности лейбла ведется из дома Ренаата и Сабины, который располагается неподалеку от их родного города Гент. Ренаат, однако, не теряет хватку, и поддерживает дух экстравагантности, который улетучился из музыкальной индустрии во времена цифровых закачек и фокус-групп. Он подключил инвесторов-аристократов, поддерживает жизнь подлейбла Apollo, на котором выпустил альбом российского дип-хаус-артиста Антона Запа, и управляет делами калифорнийского психоделик-вундеркинда Tree. Пытаясь разобраться в том, как он вырос из диджея-подростка во владельца знаменитого лейбла, за вином и стейками, во время полуночной экскурсии по средневековому Генту, он заваливает нас лавиной историй и анекдотов, многие из которых просто не укладываются в голове. 

Ренаат и Сабина едут на Love Parade. 1992 год

«Я загремел в армию, — начинает он свою историю, — и служба моя проходила в Германии. В армию меня отправил папа, чтобы я на гражданке не набедокурил. Но в армии я что-то не очень хорошее натворил, поэтому остался там еще на три месяца. Ну и мне становилось все сложнее вернуться домой и начать крутить пластинки. А там был полковник, самый главный на базе... Я ему говорю, что на гражданке был парикмахером и могу его подстричь если надо. Он сел в кресло, я беру его за ухо и говорю: „Слушай, у меня мощная депрессия, и я взбешусь, и если ты меня сейчас в больницу не отправишь, то я прямо сейчас тебе ухо оттяпаю“. Я просто прознал, что если ты был болен или был в депрессии, то тебя могли отправить в больницу в Антверпен, обратно в Бельгию. А там тебя на выходные отпускают домой, а это значит, что я мог спокойно крутить пластинки. Мой план сработал! Меня отправили в Антверпен, и в первые же выходные я планировать уехать диджеить в клуб, и так вернулся к своей любимой работе. Но в карте у меня было написано, что у с психикой не все в порядке, и меня положили в палату с настоящими психами, ну и это все немного напоминало „Пролетая над гнездом кукушки“. Я попросил приехать на машине своего друга, и с его помощью я задумал побег. Надо было перелезть через стену высотой три-четыре метра с колючей проволокой. Мы кое-как перебрались, все в крови. Но ведь получилось — а я поехал крутить пластинки! Потом в рапорте меня назвали дезертиром, а потом еще раз, когда я снова сбежал. Мне было лет семнадцать-восемнадцать — в таком возрасте ты то, что ты делаешь». 

Платформа лейбла R&S на одном из первых Love Parade. Начало девяностых

Ренаат вырос в семье, в которой было девять детей, и он прекрасно знал, насколько сложно уследить за такой оравой, поэтому не винил своего папу в его желании хоть как-то взять хаос под контроль. «Я с детства мечтал стать джазовым ударником, — говорит Ренаат. — Но мои родители, естественно, хотели, чтобы шума было поменьше. Отец даже как-то выкинул в реку мой радиоприемник. Но я все равно сделал барабаны из картона и кое-как стал учиться барабанить». И невзирая на все усилия отца, который хотел чтобы его сын сделал карьеру в армии или на фабрике зубных протезов, единственное, что волновало Ренаата — это музыка. «Я с тринадцати лет тусовался и общался с диджеями, — говорит он — ну и как только у меня появились собственные две пластинки, я начал диджеить. После армии я открыл парикмахерскую, а потом и клуб, хотя я постоянно задавался вопросом, почему у моего партнера по бизнесу вечно новые машины и отличная квартира, в то время как у меня дырка от бублика. Я, конечно, все понял, но слишком поздно — он сбежал со всеми деньгами, оставив меня на бобах. Я пошел домой, но отец меня отказался впускать, хотя я слышал, как плакала и кричала моя мама: „Моему малышу нужен дом!“ В итоге мне пришлось спать на лавке, ночи стояли теплые. Но за тот момент я отцу остался благодарен, потому что на всю жизнь выучил урок — раз ты начал заниматься бизнесом, значит паши как лошадь, никто тебя спасать не будет». 

Свен Фэт, Cosmic Baby и Ренаат Вандепапелиере. Середина девяностых

В эпоху, когда «каждый дурак играл саундтрек к „Лихорадке субботнего вечера“», он смешивал диско с джазом и Kraftwerk, выстроив таким образом в небольшом городке внушительную базу фанатов. Одним из его фанатов была Сабина, которая и сегодня является одержимой любительницей музыки, а тогда и вовсе играла дет-метал. У них обоих уже были ранние браки, однако, у Сабины брак не заладился, и как только Ренаат про это прознал, то стал добиваться ее расположения, пока она в итоге не сказала «да». Им тогда было чуть больше двадцати, и с тех пор они вместе. На то время в Бельгии не существовало никакой независимой музыкальной индустрии, и для того, чтобы изменить ситуацию они решили основать лейбл R&S. Поначалу свои деньги в лейбл вкладывала Сабина, отдавая на это часть своей зарплаты офисного служащего. Сам лейбл стал неотъемлемой частью чисто бельгийского электронного звучания, нью-бита. В 1988 году трек Code 61 «Drop the Deal» — одним из авторов которого был Ренаат — стал балеарским хитом и начал сотнями тысяч продаваться по всей Европе. В этот момент дела приобрели серьезный оборот. Ну, точнее будет сказать, относительно серьезный: Ренаат и его партнер Джек совершенно не понимали, что нужно делать для продвижения, и они не придумали ничего лучше, чем использовать еврейские корни Джека, одевшись раввинами и принялись скакать в эфирах телепрограмм. В то время это казалось блестящей идеей. 

Дэррик Мэй в студии R&S

Потом появилось техно и случилась революция. Ренаат уже установил контакт с детройтскими музыкантами благодаря телефонным номерам, которые указывались на белых ярлыках пластинок, прибывавших в музыкальный магазин Music Man. Именно он помог Дэррику Мэю организовать его первую поездку в Европу («Забавнейший человек на свете, — говорит Ренаат. — Ну это как если бы у тебя дома поселился Эдди Мерфи».) В небольшой семейной квартирке они устроили студию, в которую из США стало приезжать все больше и больше музыкантов. В итоге их квартира стала своеобразным центром. 

Джоуи Белтрам

«Прекрасно помню, как приехал Джоуи Белтрам, — рассказывает Сабина. — Я всем сделала стейки, но он-то был подростком из Нью-Йорка и жаждал гамбургеров». На лейбле выстроилось четкое разделение: Ренаат «ходит на все вечеринки и рейвы» и вообще внедряется в сцену, а Сабина «поддерживает семейный дух R&S», присматривая и заботясь о бесконечных музыкантах, которые косяком шли в их дом и круглосуточно работали над музыкой. «В итоге я научилась спать под техно, — с легкостью говорит она, — и за все время, что мы жили в той квартире, на нас никто из соседей не пожаловался!» «Ну так вот, — прерывает ее Ренаат, — мы отвели Джоуи в „Макдоналдс“, потом он пришел, включил студию и через десять минут сделал „Energy Flash“». Многочисленные рейв-хиты они стали превращать в наличные. Конечно, как подмечает Ренаат, был один лейбл, который выпускал только хардкор, треки типа «Mentasm», этакое «пылесосное звучание», вложились мощно в эту музыку, а теперь они владельцы многомиллионого парка развлечений. Но R&S был полностью вовлечен в музыку. Лейбл издавал сборники в шикарных боксах, и после долгих лет, проведенных в крошечной квартирке, они перевезли студию на остров в центре Гента и там же устроили недельный фестиваль, через спутник транслируя происходящее по всей Европе и пригласив со всего мира своих друзей в гостинцу, оплатив им десятидневное проживание. The Orb («Мартин Гловер, мощный поглотитель алкоголя и наркотиков», — смеется Ренаат), Sun Electric и Миксмастер Моррис играли эмбиент, а детройтские артисты ставили техно. «Люди, жившие по обе стороны реки, приглашали своих друзей поглазеть на происходящее», — вспоминает Сабина. 

Японский поклонник и Ренаат Вандепапелиере в студии R&S

Девяностые прошли примерно в похожей атмосфере. Лейбл
поддерживал всех, начиная от британских легенд джангла (4 Hero и Lemon D) до японских электро-металлистов, одевавшихся роботами (Boom Boom Satellites), но, в конечном счете произошел перебор. Они продали компанию, затем, что странно, выкупили ее обратно. Дважды. Наконец, на рубеже тысячелетия, Ренаат пришел к выводу, что настало время закончить историю. 

В рамках вышеупомянутого приключения со Свеном Фэтом и Jam & Spoon — это был его единственный опыт употребления экстази. Но его окружали люди, которые щелкали таблетки «словно „Тик-Так“, пригоршню каждые пять минут!» — ему стало некомфортно в клубах, и в итоге он решил бросить эту сферу. Все свои деньги он вложил в спортивные машины, ферму и разведение чистопородных лошадей, попытавшись вернуть себе ясность ума, несмотря на кобылу, которая хотела лягнуть его, чье копыто пролетело в нескольких сантиметрах от его лица, и жеребенка, который не давал себя приручить. 

Деньги закончились. Но потом юрист R&S указал, что каталог лейбла по-прежнему продается и, возможно, лейблу нужно снова начать шевелить задницей — так лейбл вступил в свою новую фазу. Ренаат нашел инвестора в лице добропорядочного аристократа Максимильена де Круа-Реля, с которым он познакомился на почве любви к лошадям, и заново разжег свою страсть к новой музыке. 

Не обращая внимания на остатки фобии связанной с клубами, с наступлением ночи Сабина везет нас в Гент, чтобы отведать жирную, удобренную сливками бельгийскую еду, а Ренаат рассказывает о недавнем выступлении в Генте его протеже Synkro. «Сначала какой-то парень играл эйсид-техно, — смеется он, — а потом в дело вступил Synkro. Он покорил всех, кто находился в клубе. Отыграв пару часов он стал играть дальше. Спустя четыре часа владельцы попросили его закончить, а в 6:30 уже стали просить, чтобы он играл дальше, но я решил что хватит, и надо сделать так, чтобы у людей сохранилось легкое чувство голода». Он и сам до сих пор крутит пластинки, и очень веселится, когда рассказывает, как на какой-нибудь очередной вечеринке превратил толпу скучающих хипстеров в беснующихся рейверов; Сабина, обычно готовая закатить глаза, когда Ренаат начинает завирать, в этот раз согласно кивает. 

Ренаат Вандепапелиере сегодня

Заканчивая обед несколькими рюмками водки и готовясь к спонтанной архитектурной экскурсии по многочисленным городским шпилям, Ренаат вдруг вспоминает своего недавно умершего брата. «Вот кто был общителен, — улыбается он. — Я на его фоне был скромнягой. А он был тем, кто если уж начал болтать, то мог без умолку дня три проговорить, просто потому что ему понравился человек — даже когда он попадал в другую страну, все равно с ним была его атмосфера. Он работал водителем автобуса, его очень ценили — даже когда он пропадал дня на три, чтобы встретиться с кем-то вроде меня, по возвращению он извинялся и его прощали. Даже когда он знал, что умирает, он все равно был счастлив. Незадолго перед смертью мы с ним сходили на концерт Kraftwerk и какое же это было счастье, что мы были вдвоем и разделяли это чувство». 

   

Перед московской вечеринкой лейбла R&S, которая пройдет 16 сентября в клубе «Конструктор», мы попросили российских участников вечеринки рассказать о своих любимых релизах, вышедших на лейбле R&S.

Mike Spirit 

На меня, как на диджея, лейбл R&S оказал огромное влияние в первую очередь синглами, которые выходили на виниле и заигрывались до дыр. Эти легко узнаваемые по дизайну и логотипу с лошадью пластинки всегда сметались с полок «Дискоксида» — первого московского магазина для диджеев. Хотел бы отметить три самых любимых трека, которые по-настоящему перевернули мое представление о музыке, пластинки, которые до сих пор с большим удовольствием периодически играю.   

Jaydee — Plastic Dreams 

Конечно же это гимн всех времен и народов. Невероятный грув, импровизация на «хаммонде», сводящая с ума на танцполе, мелодия, которая оставалась в твоей голове с утра, когда ты просыпался после вечеринки, и задавала настроение на целый день. В Москве эту пластинку было не достать, так как старшие товарищи покупали ВСЕ копии сразу же, чтобы у других не было возможности ее играть. Поэтому моему счастью не было предела, когда я раздобыл ее в Париже, и гордо вернулся в Москву, победоносно играть ее в родном «Эрмитаже».   

Joey Beltram — Energy Flash 

Дебютная пластинка мэтра, вышедшая на R&S еще в 1990 и всегда ассоциирующаяся у меня с настоящим рейвом той эпохи. Темные подвальные помещения, въедливый дым, который так любили в первых клубах, первые лазеры и беспрестанный стробоскоп, освещающий бьющихся в танце рейверов. Этот шепот «extasy», вызывающий мурашки на танцполе, и глубокое жесткое звучание с классическими белтрамовскими клэпами, которое англичане еще охарактеризовали как «moody», доводило по настоящему до экстаза. Рейв, как он есть!    

CJ Bolland — Camargue 

Об этом музыканте и треке я узнал благодаря программе «Танцевальная Академия» на радио «Максимум», которую вел Володя Фонарев, тогда именовавшийся Капитаном Фанни, и бывший настоящим рупором новой электронной музыки в столице. А вернее благодаря его постоянному гостю Жене Жмакину — легендарному промоутеру 90-х, человеку с невероятным музыкальным вкусом, который привозил из Лондона самые свежие и самые интересные релизы, и представлял их в эфире «Танцевальной Академии». Именно там я услышал трек CJ Bolland и влюбился в него сразу же. Очень атмосферно, словно веет морским бризом и всегда складывалось, что я слышал его на вечеринках с утра — так на всю жизнь и осталось ощущение настоящего рассветного саундтрека. Возможно, именно от этого трека и родилась впервые моя расположенность к трансовым вибрациям.   

Отдельная история любви к R&S records — это область нетанцевальной музыки и первые альбомы Biosphere, Future Sound of London и Aphex Twin, показавшие, что электронная музыка может быть невероятно разнообразной, и открывшие совершенно новые измерения в любви к ней. Но это совсем другая история. Невероятно рад, что в Москву едет сам владелец лейбла, человек, которому, собственно говоря, и принадлежит буква R в названии лейбла — Ренаат Вандепапелиере. Событие почти что исторического уровня — услышать сет от человека, который 30 лет назад был одним из первых людей, кто вообще всё это начал.   

Sil 

Model 500 — Deep Space 

Первый раз открыл для себя «Deep Space» очень давно, в Подмосковье в 90-х. Поначалу слушал его за компанию, а сегодня слушаю осознанно. Несмотря на возраст, «Starlight» по-прежнему главный трек. Версия Deepchord на тот же «Starlight» давно используется как способ признания в любви к объекту симпатии. Возможно кто-то сейчас улыбнется.   

Cross/ Sick Disco 

Kenny Larkin — Metaphor 

Я услышал его в конце 90-х, вроде бы в 1998 году еще в Новосибирске. Я тогда основательно и бесповоротно подсел на пластинки и техно и хаус. Откуда-то возник пиратский диск с альбомом и он мне очень понравился, особенно «Butterflies». Треки с альбома я играл очень много. В целом альбом очень крут, не такой, конечно, как Model 500, о которой Sil уже рассказал, но знаковый для меня, и эклектичный. Не техно и не хаус. В начале 2000-х я про этот альбом забыл, поскольку на виниле я его достать не мог (discogs тогда еще не существовал), а то чего на виниле у меня не было, забывалось быстро. Вот в связи с вечеринкой R&S вспомнил о нём, за что большое спасибо. И пластинку заказал. 

Oksan

На Mixmag с октября 2015

редактировать профиль
выйти

Oksan

сменить имя:

сменить пароль:

сменить аватар:
выбрать файл
сохранить

Регистрация

или с помощью аккаунта в соцсети

Зарегистрироваться

Нажимая на кнопку Зарегистрироваться, вы подтверждаете свое согласие с условиями предоставления услуг

Вход

или с помощью аккаунта в соцсети

войти

Восстановление пароля

Введите адрес электронной почты, указанный при регистрации и мы вышлем на него новый пароль

отправить
О Mixmag Редакция Контакты Реклама

Mixmag — старейшее в мире издание посвященное диджеям, танцам и клубной культуре. Издается в Великобритании с февраля 1983 года и уже более тридцати лет прочно держит руку на пульсе мирового танцевального движения.

Mixmag интересует все, что так или иначе связано с клубами, электронной музыкой и диджеями. Мы считаем диджейство искусством, танцы — счастьем, электронную музыку — вселенной без края и конца. Нам интересны люди, которые любят танцевать, и которые побуждают к танцам других. Нам нравятся технологии, с помощью которых создаются ритмы, вибрации и настроение. Мы любим говорить о музыке, находить новые имена и выступать путеводителем в вечно меняющимся пространстве клубного движения.

Mixmag в Великобритании выходит с февраля 1983 года.

Mixmag в России выходит с февраля 2016 года.

    

Управляющий проекта: Оксана Кореневская

Главный редактор: Илья Воронин

Выпускающий редактор: Дмитрий Игнатьев

Арт-директор: Григорий Гатенян

Фоторедактор: Андрей Кузнецов-Вольнич

Разработка:  devnow.ru

Дизайн сайта: Григорий Гатенян

Пишите нам:

Общие вопросы: info@mixmag.io

Работа в Mixmag Россия: job@mixmag.io

Служба поддержки пользователей: help@mixmag.io

Звоните нам: 

+7 (495) 972 01 45

По вопросам размещения рекламы и сотрудничества в рамках спецпроектов ждём ваших писем на электронный адрес ad@mixmag.io