T

ДИДЖЕЙ ГОДА

THE

BLACK

MADONNA

2016-й точно был годом The Black Madonna. Но, кажется, в её карьере это всего лишь начало. Этот человек не только являет собой образец диджея, способного с легкостью довести танцпол до эйфории, но и несет тот заряд позитива и изменений, которые сегодня нам нужны больше, чем когда-либо. 


Улов The Black Madonna выглядит все внушительнее по мере того, как начинают поступать подарки на день рождения. Ее сет в ливерпульском Invisible Wind Factory стартовал каких-то пять минут назад, в первый час ее 39-летия, а к ней уже рвутся люди (кто-то прямиком в диджейку с льстивым рвением, кто-то лезет на сцену (с похожими чувствами), а двое людей, стоявших прямо перед ней, вручают ей открытку (с подписью, конечно же, «All You Need Is Love»). Можно подумать, что фанаты The Black Madonna показушники, но и она сама такая же. Когда выделывает пируэты в диджейке посреди танцевального бедлама или же заставляет толпу в пять утра петь «Pump Up The Jam» - Мареа Стампер вполне по силам в течение своего выступления превратить агностика в убежденного верующего. И пока люди вокруг пытаются отхватить себе кусочек ее праздничного торта, сама она прекрасно знает свои пределы. «Это последний год моего разнузданного четвертого десятка, — делится она своими размышлениями, приканчивая праздничную бутылку бурбона. — И не хочется каждый свой день рождения заканчивать тем, что блевать на свои ботинки».

The Black Madonna: если кто-то во всей танцевальной культуре и мог помешать ей облевать свои ботинки, то только она сама. Будучи одновременно амбассадором, пропагандистом и белой вороной, она из безвестности смогла превратиться в мощнейшую и позитивную силу, с которой можно ассоциировать 2016 год. Выстроив для себя треугольник между техно, диско и хаусом, Мареа берет лучшее из танцевальной музыки за последние 50 лет, руководствуясь соображениями единства и радикализма, чтобы создать бодрящую смесь настоящего. Летом прошлого года она завоевывала любые танцполы в диапазоне от Dekmantel до DC10, выступая перед уже гораздо более обширной аудиторией, чем та, которая собиралась на ее марафонские выступления в Panorama Bar, убийственные Boiler Room, или которая знакомилась с ее релизами на Home Taping Is Killing Music, Stripped & Chewed и Argot. Теперь, когда пыль от ее победоносного 2016 года несколько улеглась, вот вам одна истинная правда: танцевальной музыке с ней здорово повезло. 

Так как мы захватываем финальные выходные ее изнурительного турне по Европе, то почти сразу же отмечаем ее теплоту и чувство юмора. И именно эти качества, как она признается чуть позже, и обеспечили ее успех. «Мы просто только что вышли из периода холодного, бесчувственного техно, — улыбаясь говорит она на следующий день после своего дня рождения и отпивает из кружки свежезаваренный чай. — И тут такая вхожу я: «Эй, народ, что такое! Я вас люблюююю!» Меньше изображать руками сердечек, а больше рук на сердце, Мареа — это полная противоположность холодному бесчувственному техно: легковозбудимая, эффектная... материнская? «Знаете, а есть в этом щепотка материнства. Вообще!» Но если она — мама танцевальной музыки, то она чумовая, странная и определенно крутейшая мама. Одетая в черный жилет, с многочисленными татуировками и короткой стрижкой, она ярко выделяется среди всех, кто в данный момент находится в лобби гостиницы: этакий автор панковского фэнзина, который когда-то давно, возможно, работал каким-нибудь агентом по недвижимости. Она к тому же обожает читать запоем и себя определяет как прогрессивную католичку — ее псевдоним обращается к самым древним европейским символам, которые изображают деву Марию несколько в темном свете, обычно на темном дереве или камне, потемневшем со временем от дыма свечей: этакий заряженный символ женственности и духовности.


«Там царила полнейшая свобода –

я могла быть сама собой!»

Однако, сидящая перед нами The Black Madonna может и должна быть своеобразной иконой, но она себя в этом качестве чувствует не очень хорошо. «Не уверена, что знаю, когда случился этот переломный момент, но вдруг, бац, и кругом оказались мобильные телефоны, — рассказывает она о своей заметной и растущей базе поклонников. — Это был какой-то сюрреализм, штука, к которой сложно было приспособиться. Я могу представить, что нечто подобное происходит с кем-то вроде Марселя Деттманна». На просьбу уточнить, она делает большие глаза и говорит: «Я 40-летняя женщина, которая и выглядит как 40-летняя женщина».  

И хотя она превратилась в весьма нетрадиционную звезду андеграунда, выделяться она привыкла. The Black Madonna родилась в небольшом городишке в сельском Кентукки, мать ее была библиотекарем, а отец - блюзовым музыкантом. Говорит она с заметным американским акцентом. Семья ее была бедной материально, но интеллектуально богатой, ее дедушка, например, был профессором философии, министром и современником писателя Клайва Льюиса, который даже присматривал за Мареа. 

«Он был одним из величайших писателей. Я прочла многое из его трудов. Прочла примерно все, что написал Томас Мертон, многое из богословской литературы, эстетики». Она, естественно, была рано сформировавшимся ребенком, что в свою очередь, неизбежно привело к ее неприятностям с хулиганами, которые превратили ее жизнь в ад. «Раньше я добиралась до средней школы на автобусе, — начинает она, копаясь в не самых приятных для себя воспоминаниях. — Сидячих мест для всех не хватало. Помню, как некоторые люди даже не разрешали мне сесть рядом с ними. И вот когда автобус приезжал, чтобы забрать меня от дома, я молилась, чтобы кто-нибудь заболел, тогда бы освободился целый ряд сидений, и мне бы не пришлось стоять всю дорогу до школы».

Музыка для Мареа стала своеобразной защитой. «Я не думаю, что нужно как-то подчеркивать ту роль, которую сыграла травля в школе в моем стремлении полностью раствориться в музыке», — говорит она. Она рассказывает о том, как могла сбежать в туалет, только лишь для того, чтобы послушать свой Walkman, и сидя там, она начинала мечтать о ярком мире, в котором живут мадонны и леди мисс киры из Dee-Lite. Именно эти две женщины стали для нее аналогами свободы. И когда в возрасте 14 лет ее более взрослый друг протащил на один из незаконных рейвов, она нашла то, что так давно искала. 

«Там было так круто. Там было все то, чего не было в школе. Там царила полнейшая свобода, я могла быть самой собой», — вспоминает она свою первую вечеринку. Бельгийский хардкор, цветастые леггинсы и друзья, такие же социальные изгои — она поняла, что пути назад больше нет. Спустя два года она бросила школу, чтобы зарабатывать себе на жизнь продажей миксами на нелегальных вечеринках. Вместе с друзьями она порхала с рейва на рейв и с головой погрузилась в рейв-сцену американского Среднего Запада. Именно этот факт и оказал впоследствии самое мощное влияние на ее стиль диджейства: «Я все пытаюсь у себя в голове подружить 19-летнюю джанглистку и фанатку хауса, — признается она, прежде чем дальше описывать типичную вечеринку 90-х. — Вот идет вечеринка, и вот играет Джефф Миллз, а перед ним играл Пол Джонсон, а после него будет играть Афекс Твин». Именно эта музыкальная пестрость теперь находит отклик в ее диджейских выступлениях. Мало какому диджею может сойти с рук метания между Michael Zager Band «Let’s All Chant», Green Velvet «Flash» и кокаиновой «It Look Like Love» Goody Goody. Единицы могут превратить «Relax» Frankie Goes To Hollywood в нечто, сродни духовному переживанию, как это она продемонстрировала на вечеринке The Warehouse Project в субботу ночью.


«Мир скрепляется

молчанием женщин»

В 1997 году она научилась диджейству. Спустя несколько лет, учась в Луисвилльском университете и выбрав в качестве основного предмета английский язык, она принялась через студенческую радиостанцию транслировать свою широкую палитру музыкальных вкусов, хотя все свое внимание она уделяла юриспруденции («Я изучала латынь», — говорит Мареа). Затем на нее вышел человек из мира микстейпов: Радослав «Радек» Гаврюсчук, который уже обзавелся в Чикаго собственным лейблом Dust Traxx, и предложил ей заняться оцифровкой каталога. Не устояв от такого предложения, она перебралась в город, который оказывал значимое влияние на всю сцену Среднего Запада: «Ну и, конечно же, я взялась преследовать всех своих героев, — объясняет она свое решение. — К тому моменту, как я перебралась в Чикаго, Пол Джонсон был моим любимым диджеем. Я многое знала о людях в этом городе — я любила Дэррика Картера, я любила DJ Heater, я любила Бу Уильямса, Терри Муллана, всех тех людей, которым я пыталась подражать пока росла в Кентукки». Работая в Dusty Traxx и подрабатывая в семейной пекарне Радека, она все пыталась идти по стопам своих героев. Все пыталась и пыталась.

«Я это даже стеснялась назвать первой пробой. Это была одна большая и долгая попытка. Годы диджейства на вечеринках за 50 долларов. Или же вообще без гонорара». Она перепробовала массу псевдонимов, типа Lady Foursquare, и все только ради того, чтобы убрать свое имя подальше. Выступая на мероприятиях, где важна была красивая обертка, в студийных работах — которые обычно делались совместно с кем-то — она все пыталась найти хотя бы частичку своего звучания, которое было бы присуще именно ей. Это продолжалось до тех пор, пока она не порвала с миром рейвов и не поняла, что неудачи — это совсем не страшно. «Это все, конечно, какой-то штамп, но как только я перестала обращать внимание на то, что ждут от меня люди, и начала вкладывать свои ощущения и переживания в песни, то вот тут-то все и началось». Однако, во всем этом был недостаток: «Все это было весьма болезненно, — вспоминает она. — Помню, как мои соседки заходили ко мне в комнату, оглядывались и уходили прочь, говоря, что „там темно хоть глаз выколи“». Так возникла The Black Madonna.

И из этой тьмы полился свет. В 2012 году она дебютировала на популярных среди чикагских хаус-диджеев вечеринках «Exodus», которые организовывал Деррик Картер. А после выхода ее пластинки «Lady Of Sorrows» ее стали замечать на международной сцене: трек «A Jealous Heart Never Rests», в котором чувствуется замкнутость Мареа и совсем нет ожидаемого духа диско. И это сработало. Тут же нарисовались букинг-агенты, предложив поиграть в Европе. Где именно? Panorama Bar.

Для того, кто так упорно боролся за право быть услышанным, нет ничего удивительного в том, что Мареа этим воспользовалась чтобы заявить о правах женщин, людей разного цвета кожи и ЛГБТ-сообщества: главные голоса в истории клубной культуры, но зачастую вытесненные на периферию, или заставленные замолкнуть тупыми силами меркантилизма.

Большую роль она сыграла в жизни легендарного чикагского клуба Smartbar. Его резидентом она стала в 2012 году — сразу же после того, как возник ее проект The Black Madonna — и она же стала первым покупателем талантов за всю 34-летнюю историю клуба. Сейчас она является креативным директором этого заведения и своей целью ставит собрать разномастный состав участников, вроде Honey Soundsystem, Дэррика Картера и DVS1, чтобы поддержать наследие североамериканской хаус-музыки со всех точек зрения. 

Однако, Мареа известна не только в контексте своих связей с Чикаго — во многом она известна своей позицией относительно места женщины в танцевальной музыке. И когда многие отмечали ее смелость в такого рода выступлениях, сама она считает это необходимостью. «Мне было странно, что кто-то этому удивлялся, — говорит она прямо. — Дело ведь в том, что мир скрепляется молчанием женщин. Нет на свете такой женщины, которая бы не скрепляла отношения, работу, сообщество, семью — все, своим молчанием — нашу жизнь как таковую, все властные структуры, сцены, любой танцевальный клуб. Все это скрепляется понятием, что женщины просто не станут говорить о тех вещах, которые с ними произошли, просто потому, что если бы мы так сделали, то набросили бы дерьма на вентилятор охрененно много и охрененно быстро».

Поэтому она говорит. Громко и часто. Даже если вы никогда не видели ее в деле, скорее всего, вы встречали ее имя в интернет-баталиях на электронной сцене. «Честно говоря, я не думаю, что говорю что-то особенное. Я говорю то, что думаю. Но так как мне куда больше интересно найти решение, нежели чем сосредоточиться на проблеме, то люди готовы меня слушать. Есть ли какая оппозиция тому, что я выступаю на публике в роли громкой и горделивой феминистки? Конечно, есть и такое. Но меня лично воодушевляют те многие люди, которые хотят изменить сложившееся положение вещей, но только они не знают как».

Безусловно, предпринимая нападки на уже сложившееся положение вещей, она сталкивалась с противодействием (это стало довольно удобным, когда у тебя под рукой есть кнопка «бана» в Twitter, признается она). Я спрашиваю ее, чувствовала ли она когда-нибудь желание закончить разговор, когда у нее кончались силы и доводы, поскольку она является кем-то вроде голоса этих проблем: «Не думаю, что можно выйти из разговора. Завтра я проснусь и все еще буду женщиной, которая работает в индустрии, где главенствуют мужчины, — возражает она. — Но когда микрофон попадает ко мне в руки, я считаю, что мне нужно дать высказаться тем людям, которым есть что сказать. Люди должны услышать Хани Дижон, они должны услышать Discwoman. Им нужно услышать Пегги Гоу. И им нужно услышать Венди Карлос».

Возможно, удивительно не то, что она получила судьбоносное приглашение поработать в Чикаго, а то, что она планирует пойти в политику. Вряд ли эта новость удивит кого-то из подписчиков ее, весьма политизированного, твиттера. «Я реально хочу вступить в Демократическую партию, — объясняет она. — Мне бы понравилось быть спичрайтером для кандидата, который бы мне был интересен». Чуть позже, уже за ужином, она сравнивает свой безумный гастрольный график и выборы в США. «Я не хочу победить на выборах, — говорит она, сверкая глазами. — Я хочу мандат!» И начинает от души смеяться. Моментами возникает ощущение, что она лишь перенаправила, но не забросила свои политические амбиции.

Но если танцевальная музыка, да и общество как таковое, далеки от этой утопии, то передние ряды во время выступления The Black Madonna выглядят не в пример лучше. Среди потной, ликующей массы, заметно много девушек, хотя и парней тоже немало — нельзя не ощутить, что The Black Madonna любит всех без разбора. «Большую часть своей жизни у меня было чувство, что я никому не нужна. Способность освободить людей от такого чувства, способность взглянуть на себя со стороны — я лишь могу в этом помочь и поддержать», — объясняет она. 

Звучит это довольно слащаво, но в наш век расчетливой политики, нового консерватизма и беспросветной тьмы нам нужны люди как The Black Madonna. Чтобы помочь нам, на танцполе преобразуя обиду в действие, боль в освобождение, слезы в пот... И это же показывает нам, что реальность, в которой мы живем, можем быть куда лучше. «Никто просто так в танцевальной музыке не оказывается. У каждого своя причина, — эмоционально говорит она. — И как только ты нашел свой путь, ты открываешь для себя хаус-музыку. То, какой она может быть. Я не знаю историю каждого человека, но я знаю, на что способен хаус. Людям свойственно излишне романтизировать танцевальную музыку, но именно эти моменты трансформации, именно эти моменты и есть реальность». 

Аминь.


MINIMOOG VOYAGER XL



The Black Madonna о своей любимой «железке» 



У меня куча всякого «железа», хотя меня сложно назвать одержимой в этом плане. Но есть в моей студии одно устройство, к которому у меня есть что-то вроде глубокой привязанности: это волшебный Minimoog Voyager XL. В прошлом году мне посчастливилось побывать на Moogfest и вот вам результат. 

Эту прекрасную машинку я утащила с собой домой. Она тут же заняла главенствующее место в моей студии. Мощная, интуитивно понятная, богатая: если у вас никогда не было Moog, то это как раз тот случай, с чего можно начать, сразу можно понять, отчего вокруг этого бренда такой культовый статус возник. Во-первых, это очень элегантная машина, этакий «Бентли» от синтезаторов. Тактильные элементы – вообще настоящее искусство. Контрольная панель учит тебя, как работать с синтезатором, тут даже никакой инструкции не требуется. Буквально через несколько минут после того, как мой партнер его включил, мы уже начали на нем что-то делать. А спустя еще несколько дней у нас на руках была готовая запись. Если вам понравился ремикс, который я сделала на Тигу, то знайте – здесь главную роль играл как раз вот этот «Муг». Он просто-таки побуждает вас к фанку. 

Так как я сейчас с головой ушла в работу над собственным альбомом, мне нужно еще глубже понять, на что способен этот синтезатор. Но, видимо, его возможности безграничны. И это говорю я, человек, которого сложно назвать технарем или отнести к инженерам. 


ВОЛЬФГАНГ ТИЛЛМАНС


Немецкий фотограф, художник, диджей, а теперь еще и продюсер, был первым кто сделал фотографии The Black Madonna –
а теперь она берет у него интервью. 


Многие знают тебя прежде всего как фотографа, однако теперь выясняется что ты еще и музыку делаешь. Расскажи мне немного о своей пластинке, которая у тебя вышла недавно и тех ремиксах, которые я обожаю. 

Музыкой я начал заниматься еще будучи тинейджером, довольно недооценённый период моего творчества. Я правда довольно быстро потерял уверенность в этом занятии, и спустя пару лет и вовсе это забросил. Спустя 28 лет я фактически начал с того же места где когда-то закончил. Начал делать новые треки и искать того, кто помог бы мне восстановить записи на кассетах, которые у меня лежали без дела с 1986 года. У меня сейчас уже новые идеи крутятся, но и то, что я делал 30 лет назад было весьма. В итоге я выпустил пластинку «»Wolfgang Tillmans 2016/ 1986». Тим Кнапп с берлинской студии Trixx Studios переиграл те инструменты, которые он мог разобрать на рассыпающейся кассетной пленке и мы с ним в итоге все свели заново. Уникальная пластинка. 30 лет понадобилось чтобы ее выпустить. 

Первый раз когда мы с тобой встретились, еще до того, как ты меня сфотографировал, ты показал мне свой фильм о солнечном затмении. Помню свои чувства, как едва сдерживала слезы. Такое сложно забыть. Какой образ в твоей голове таким образом искал выход? 

Образ, который не покидает моей головы, от которого всякий раз ком подкатывает к горлу, это когда канцлер ФРГ Вилли Брандт встал на колени в мемориале памяти жертвам холокоста в Варшаве в 1970 году. Это был спонтанный, незапланированный шаг, поразивший тогда многих, и с тех пор никем больше не повторенный. Это был жест искупления коллективной вины. Я так потом и не понял, почему никто больше так не поступал. 

Люди, которым нравятся твои визуальные работы могут удивиться тому, что ты еще оказывается и диджей. Расскажи немного об этом. Когда ты начал? И какую музыку предпочитаешь ставить? И где выступаешь? 

Моя диджейская карьера началась в Лондоне в 1999 году на Electrical Showrooms, когда началось выступление итальянского художника Себа Патане. Это все было до наступления эпохи электроклэша, о таком еще никто не говорил. Я очень не люблю «диджеев-знаменитостей» и сам в эту ловушку попадать очень не хотел. Поэтому я играю раза два-три в год и всякий раз готовлю очень тщательно. Я хочу быть скромным, но вместе с этим хочу избежать в своих сетах привкуса ностальгии, правда у меня в коллекции полно такой музыки, и ставлю я ее с гордостью. Вместе с этим я слежу за тем, что происходит сегодня в танцевальной музыке. То есть ретро-сета от меня вы не услышите. 

Есть ли у тебя песня, в которую ты влюбился самой первой? 

«Like A Hurricane (live)» Нила Янга с его альбома «Live Rust». Она и сегодня у меня способна вызывать слезы. Но самая часто мной проигрываемая песня, это «True Faith» от New Order. А ремикс «True Dub» это вообще что-то с чем-то. 

Знаю, насколько ты был поражен, когда все вокруг узнали, насколько серьезную роль ты сыграл в треке «Device Contorl» на альбоме Фрэнка Оушена «Endless». Как вообще получилась эта работа? 

Это какой-то сюрреализм был, если честно. Прошлым летом весь мир поехал головой по отношению к Фрэнку. Я же только начал делать свои первые шаги в работе над музыкой и «Device Control» должен был выйти на моем лейбле Fragile в сентябре. А тут в начале августа звонит мне грустный Фрэнк и спрашивает, может ли он в своем альбоме использовать ту фотографию, которую я сделал года полтора назад. Ну слово за слово я ему говорю что тоже пишу музыку, на что он говорит, что с радостью бы послушал. Спустя два дня от него приходит смс: «Device Control прекрасен. Любовь!» Еще спустя пару дней он говорит, что хочет взять этот трек к себе на альбом. И в итоге выходит альбом, а там вся полная версия. Планы у меня после этого здорово изменились, но с такой поддержкой и такого не жалко. 


{"width":880,"column_width":880,"columns_n":1,"gutter":0,"line":24}
false
767
1300
false
{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}

Чарт:

Nina KravizДекабрь 2016

Все чарты

1.
London Elektricity
Swivel (Electrosoul System Remix)
00:00
00:00

Oksan

На Mixmag с октября 2015

редактировать профиль
мои курсы
выйти

Oksan

сменить имя:

сменить пароль:

сменить аватар:
выбрать файл
сохранить

Регистрация

или с помощью аккаунта в соцсети

Зарегистрироваться

Нажимая на кнопку «Зарегистрироваться», вы подтверждаете своё согласие с условиями предоставления услуг и политикой конфидециальности

Вход

или с помощью аккаунта в соцсети

войти

Восстановление пароля

Введите адрес электронной почты, указанный при регистрации и мы вышлем на него новый пароль

отправить
О Mixmag Редакция Контакты Реклама

Mixmag — старейшее в мире издание посвященное диджеям, танцам и клубной культуре. Издается в Великобритании с февраля 1983 года и уже более тридцати лет прочно держит руку на пульсе мирового танцевального движения.

Mixmag интересует все, что так или иначе связано с клубами, электронной музыкой и диджеями. Мы считаем диджейство искусством, танцы — счастьем, электронную музыку — вселенной без края и конца. Нам интересны люди, которые любят танцевать, и которые побуждают к танцам других. Нам нравятся технологии, с помощью которых создаются ритмы, вибрации и настроение. Мы любим говорить о музыке, находить новые имена и выступать путеводителем в вечно меняющимся пространстве клубного движения.

Mixmag в Великобритании выходит с февраля 1983 года.

Mixmag в России выходит с февраля 2016 года.

    


Главный редактор: Илья Воронин

                          Управляющий проекта: Оксана Кореневская

Выпускающий редактор: Дмитрий Игнатьев


Пишите нам:

Общие вопросы: info@mixmag.io

Работа в Mixmag Россия: job@mixmag.io

PR-отдел: shapkina@mixmag.io

Служба поддержки пользователей: help@mixmag.io

Звоните нам: 

+7 (495) 972 01 45

По вопросам размещения рекламы и сотрудничества в рамках спецпроектов ждём ваших писем на электронный адрес ad@mixmag.io

академия: корзина

Ваша корзина пуста. Выбрать интересующие вас курсы можно здесь.

Вы выбрали курсов на

4500 ф

Я ознакомлен и согласен с правилами
подписки
на курсы Mixmag Академия.

оплатить
академия: МОИ КУРСЫ

Ваш список курсов пуст.
Курсы можно посмотреть здесь

Оплата прошла успешно.
Перейти в мои курсы

Оплата не прошла.
Перейти в мои курсы