Энтони Ротер: электро-мир и я

15 апреля 13:05

О том, что электро вернулось говорят все вокруг. Тем временем к своим корням вернулся немецкий продюсер Энтони Ротер, выпустивший свой дебютный, классический образец жанра, 22 года назад. За это время уроженец Гессе, успел поработать вместе со Свеном Фэтом, DJ Hell, Карлом Бартосом, Aux88 и Эллен Алиен. В его работах можно прочувствовать и дух классической научной фантастики, и опасений насчет того, как люди смогут ужиться с нарастающим давлением технологий. В последнем альбоме Ротер затронул тему технологической сингулярности, поднял вопросы затрагивающие тему искусственного интеллекта. В этом интервью Ротер рассказал о том, как несколько лет назад ему пришлось себя переосмыслить заново, и в какой степени творческое решение в настоящем влияет как на прошлое, так и на будущее. 


Ваш дебютный альбом «Sex With The Machine» вышел на лейбле Kanzleramnt 22 года назад. Давайте для начала поговорим о девяностых. Как вы познакомились с Хейко Лауксом? 

Я тогда работал в магазине электротоваров во Фридберге, где родился и вырос, продавал стиральные машины, телевизоры и всё в таком духе. Зять Хейко тоже там работал и заметил, что я занимаюсь музыкой. В какой-то момент в магазин зашел сам Хейко, и мы с ним разговорились. Это было, наверное, в 1993 или 1994 году. На самом деле это был абсурдный разговор, потому что всё, что я ему говорил о музыке — было для него чушью, за исключением, быть может, Kraftwerk. (смеется) Я тогда соприкасался с поп-музыкой и электроникой, а это был не его мир. После нашего разговора он сказал, что мне непременно нужно зайти к ним в офис, чтобы послушать то, что они делают у себя в бистро Kanzleramt. 


Kanzleramt тогда был бистро? 

Скорее погреб, чем бистро. Хейко его делал со своим братом. Это был небольшой подвальчик, лавка, все в черном, можно было выпить, и там звучало техно. Вот и всё. Такой вот подвальный клуб-бар. Там же тусовались Йоханнес Хейл, а еще Патрик Линдси и люди из ближайших районов. А интерес к техно у меня развивался постепенно. Хейко мне записал на кассету понравившиеся песни. До этого я знал что есть коммерческое техно, люди, типа Вестбама, Маруши или Blümchen. (смеется) Ну или ранние The Prodigy. Одним словом то, что можно было купить в обычном музыкальном магазине. А про настоящее андеграундное техно я ничего не знал, даже понятия не имел, что такое существует на свете. И через Kanzleramt я заметил, что существует сцена, которую я назвал нисходящей музыкой.


Вы тогда много тусовались? 

Нет, совсем нет. Я был всего лишь раз в Omen. И то, я туда пошел, потому что нас пригласила моя подруга Катрин Шлотфельд, которая там работала. Помню мне охранник на входе сказал: «Молодец что пришел». А до этого я бывал только в клубе во Фридберге, который назывался Central Studio. Вот туда я часто ходил. Он и сегодня работает. Там звучала музыка типа Джеймса Брауна и The Temptation. А еще был Am-Club, и когда я был подростком, то ходил туда, там звучало электро и хип-хоп — это были классические американские вечеринки. На них тусовались американцы и немцы, крутились клипы людей типа Африки Бамбааты. 


То есть вы потихоньку создавали фундамент для «Sex With The Machine». Вы понимали, когда закончили альбом в 1997 году, что альбом станет классикой? 

Первый трек, который я поставил Хейко был «Love Is The Hardest People». Для меня «Sex With The Machine» стал рождением меня как артиста, того, что я хотел на все сто процентов. Именно поэтому я сам сделал оформление. И когда Хейко принес тест-прессы, я ему сказал: «Я тебе говорю, это будет мощный альбом!» У меня было стойкое чувство. Хейко в этом не был так уверен и сначала хотел отпечатать 800 штук, что меня несколько обидело. Хотя я понимаю, ведь ему нужно было за всё платить. Но именно это и стало причиной, почему позднее я сам захотел вести свои дела.


Вот почему в 1998 году вы основали свой лейбл Psi49Net. 

Да, я хотел иметь что-то свое, где бы выпускалось исключительно электро. У меня есть четкое видение, и я очень рад, что Psi49Net до сих. Моей целью было вывести электро на уровень, равный техно. Но при этом избежав коммерциализации, просто всегда говоря об этой музыке, споря о ней, чтобы электро тоже стала популярным жанром. Техно в то время пользовалось огромной популярностью, и хард-техно, которое появилось чуть позже, разительно отличалось от электро. Электро как музыка, со своим месседжем, очень антиутопично и просто не могло подойти широким массам, в то время как техно и хаус подходили под эти вкусы идеально. Делать веселое электро очень сложно, потому что всё начинает звучать как карикатура на жанр. Но я никогда не отказывался от мечты найти правильный микс в электро, который бы привлек широкую аудиторию. 



В случае с электро у меня сложилось впечатление, что слишком многие воспринимают его как ностальгический жанр, в котором довлеет фактор ретро. 

Раньше в интервью я пытался этого избегать. Техно пыталось забрать электро себе, говоря, что электро было поджанром техно. Но я всегда отвергал такой подход. Это вопрос идеологии. И техно, и электро я рассматривал с точки зрения идеологии. 


Как вы объясните, что каждые несколько лет снова возникает разговор о ренессансе электро? 

Это тема для прессы, оторванной старых или новых исполнителей, потому что пресса любит сравнивать музыку с музыкой, а не говорить о самой музыке и её содержании. И прессе зачастую не удается разобраться в оценке прошлого. Саймон Рейнольдс в своей «Ретромании» нечто подобное говорит. Пресса сравнивает всё, что кажется новым со старым. Было бы лучше, если был бы найден консенсус, чтобы рецензии писались на музыку, а не на основе музыки прошлого. 


Но ведь ничто не начинается с нуля. Настоящее основывается на прошлом! И кроме того, я был сказал, что этот журналистский прием «Х звучит как Y» не всегда подразумевается как сравнение, а скорее как ассоциация. 

Это не важно, потому что вы всё ещё изучаете прошлое, и это проблема. Мне кажется, что так делать нельзя, потому что прошлое всегда более мощное, чем настоящее. В прошлом гораздо больше великих вещей, чем в настоящем. Поэтому прошлое в этом плане всегда превосходит настоящее. Но поскольку мы живем во времена, когда прошлое хорошо архивируется, привлекательность еще сильнее, потому что прошлое доступно в один клик. И раз прошлое теперь настолько легко доступно, то нужно учить себя избегать его влияния. Вот почему интернет для меня является предшественником машины времени. Духовно мы можем отправиться куда угодно, и не только в воображении, но и с помощью данных, видео и аудио.


Но взгляните на топы продаж альбомов! Люди предпочитают покупать переиздания старых альбомов, потому что они сегодня уже считаются вечной музыкой. 

Это тоже нормально. Но настоящее, когда ему приходится конкурировать с прошлым, всегда проигрывает, потому что оно в принципе не может произвести столько вечного, сколько уже имеет прошлое. Но как артист, я решил найти другой способ борьбы с ностальгией, потому что я не всегда возвращаюсь к машине времени — я хочу сознательно этого избежать. Хотя у меня есть отголоски и рекомендации, но у меня почти удалось уничтожить эту ностальгию. 


Вы, безусловно, руководствуетесь личным опытом. Но на вашей музыке всегда стал ярлык Kraftwerk-Musik. Сейчас не так часто, но раньше я это слышал постоянно. 

Никогда у меня на этот счет не возникало проблем, потому что совершенно ясно, что то, что отличает Kraftwerk, также является краеугольным камнем электро. Для меня очевидно, что я описываю совершенно иной подход к футуризму и социальному развитию, нежели чем Kaftwerk. И раньше я Kraftwerk понимал неверно.


В каком смысле? 

Безусловно, Kraftwerk тоже описывали социальные процессы, но они же много играли со сценариями. Моя музыка более политически обоснована, потому что она завязана на техническое развитие. Я гораздо более политичен, чем Kraftwerk.


Я так понимаю, как раз об этом ваши альбомы «Simulationszeitalter» (2000) и «Hacker» (2002), в которых вы затрагивали такие темы, как генетические исследования, прогресс цифры и медиа-культура. Особенно из-за того, что вы предпочитаете вокал и четкий месседж: вы себя как вокалиста воспринимаете? 

Началось всё с того, что свою музыку я издаю под своим именем, а не прикрываясь псевдонимами. И я себя считаю себя автором песен, который работает на основе треков. Из повествования, изложения, все выглядит так: когда я создаю альбом, я создаю психологическую реальность, в которой я мысленно перемещаюсь, чтобы все как следует рассмотреть, и потом увиденное я перевожу в музыку, что дает четкую картинку. И порой эти картинки очень страшные из-за тех чувств, что я с ними связываю. Я тоже хочу это испытать, потому в противном случае какой в этом смысл. А в некоторых моих треках обязательно должна присутствовать легкость.




Datapunk вы создали как своего рода коммерческий аналог электро-лейбл Psi49Net? 

Datapunk не был автоматически коммерческим для меня, но в треках там выходивших было больше мелодий, что-то эмоциональное, да. Я это поставил на передний план. После альбома «Hacker» в 2002, 2003 годах я закончил с электро. Я описал и сформулировал будущее так, как я его воспринимал и понимал, что начну повторяться. Поэтому начал искать для себя что-то новое. Начал с того, что взялся играть с терминами. Первым термином был Datafunk, а потом попытался выработать музыкальную интерпретацию, звуковое видение. Так я пришел к Datapunk и записал «Back Home», с которого и началась жизнь Datapunk. И я очень много работал над этой конструкцией, особенно на этапе мастеринга. Причем я в тот период жизни был фактически банкротом, не на что было жить, но я продолжал заниматься исследованиями, фактически безнадежными, потому что тогда в фаворе было хард-техно Криса Либинга. Но моя работа привела к тому, что в итоге стало альбомом «Popkiller».


С середины девяностых вы стали пользоваться популярностью, совместные работы с DJ Hell и Свеном Фэтом. Вы даже поработали с Underground Resistance и сделали ремикс на «Age Of Love» и написали гимн к Love Parade. 

Успех Datapunk и «Popkiller» в 2004 году привел меня к популярности. По опросам читателей меня постоянно называли в первой десятке — будь то лучших ремиксеров, музыкантов или лайв-артистов. Благодаря такой популярности у меня даже развилось что-то вроде звездной болезни — ты юн, и ты считаешь, что ты бессмертен. Но это не так. Такой образ жизни, и эта компания, меня чуть не угробили. 


Под компанией вы имеете ввиду Datapunk? 

Да. Я хотел чтобы она стала больше. Я нанял четырех стажеров и двух постоянных сотрудников — для букинга, лейбла и живых выступлений, и для артистов, которыми я хотел управлять. Я просто не думал, что в таких проектах ты с утра до вечера занят принятием решений, и поэтому я вообще перестал заниматься музыкой. Творческий поток попросту иссяк. Поэтому пришлось жить за счет того, что написал до этого. А поскольку работы становилось всё больше и больше то в какой-то момент я попросту выгорел.


Как это случилось? 

Мне пришлось уйти из компании. И в дополнение к демонтажу моей студии мне пришлось столкнуться с невероятным количеством вещей, накопленных за эти годы: мерч, полки с винилом, принтеры, жесткие диски, рабочие столы, компьютеры. Я шесть месяцев разбирал офис площадью 220 квадратных метро и все оттуда выбрасывал. В 2010 году я окинул взглядом компанию и выкинул ее в мусорное ведро. Это был процесс, который в конечном счете вернул мне контроль над моей собственностью. Вспоминая тот период, могу сказать, что и хорошее и плохое помогло мне сейчас определиться с новыми планами. Тогда мне с каждым днем будущее открывалось чуть больше. 


Как тот этап повлиял на вас, как на артиста? 

Где-то в 2013 году я понял, что мне нужно сделать, чтобы снова начать чувствовать себя хорошо. Работая над «Netzwerk der Zukunft» (2014) я вновь открыл свои качества продюсера. Но на самом деле всё было просто: по опыту работы над «Sex With The Machines» я понимал, что пришел в форму, полностью отдался творческому потоку. Я сейчас говорю о потоке, который течет через тебя, и благодаря которому у тебя всё получается.




Вот почему вы часто применяете подход джем-сейшнов, потому что в этом случае многое играют спонтанное и подсознательное. Но вместе с этим ваша музыка филигранна и в ней чувствуется одержимость деталями. Как бы вы описали эти отношения? 

Одновременно и джем-сейшн и продюсирование. Какие-то должны вытачиваться, а какие-то только во время полета души. Здесь зависит всё от чувств. Вот почему моя студия всегда готова к работе, потому что джем нужно записывать сразу, потому что это настроение может улетучиться. Испарится эта сложно объяснимая магия. 


Вы про потерю контроля? 

Совершенно верно. Несколько лет назад на семинаре в SAE Institute я пытался объяснить, что нужно лишь создать условия для того, чтобы эта творческая энергия пришла к вам. Это все, что вы сможете сделать. Я к тому, что нужно потерять контроль в нужном месте, чтобы мысли об излишнем контроле вам перестали мешать. Именно так, кстати, был создан мой альбом «3L3C7RO COMMANDO», который появился благодаря творческому потоку, а я просто следовал за ним.


В контексте нового альбома хотелось бы понять, что появилось раньше — альбом или концепция? 

Тут все зависит от самой работы. Конечно, приятно, когда возникает концепция. Например в «3L3C7RO COMMANDO» есть свой посыл. Дело в том, что машина самостоятельно оптимизируется с помощью искусственного интеллекта и потом выходит в реальный мир, существует в 3D. Это не фантазия, а реальность сильно нас обгоняющая. 


Вы сейчас говорите о так называемой технологической сингулярности. 

Об этом говорил еще Бен Герцель, который создал робота Софи. Он же работал с Рэем Курцвейлом. Оба утверждают, что сингулярность не за горами, и как ученые, они сейчас работают над этим. Речь ведь идет не только о роботах, выполняющих любые команды, но и о самообучающихся системах. 


Мыслящая машина. Вы правда боитесь технического прогресса? 

Будущее, о котором я говорю, не является научной фантастикой, и оно находится в пределах досягаемости. Иными словами, разрывы в технологическом развитии должны быть быстрее и короче, потому что темы, которые я затрагивал в «Simulationszeitalteraus» в 2000 году уже стали реальностью. И это всего лишь 20 лет. Циклы прогресса становятся быстрее. В какой-то момент мы столкнемся с полной перезагрузкой нашего разума. Вот почему мы, как люди, должны понимать, что нам необходимо сделать следующий шаг в работе с электронными медиа. Я должен осознавать, что мне нужно вести себя по-другому. Это касается и поведения в обществе, и психологического поведения, и записи и обработки информации. Именно про это был мой альбом «3L3C7RO COMMANDO», чтобы понять, что будущее, о котором мы постоянно думали, оно уж здесь, и что нам следует вести себя адекватно ситуации. В противном случае мы попросту окажемся завалены информацией. Сегодня мы живем в информационно пресыщенном мире. Наш архив знаний — это уже очень сложная штука, в которой вряд ли кто-то сможет разобраться в одиночку. Само потребление информации сегодня — это крайне сложный и непростой процесс.


ТРИ КЛАССИЧЕСКИХ АЛЬБОМА ЭНТОНИ РОТЕРА


«Sex With The Machines»

(Kanzleramt, 1997)

Ротер всегда был серьезен. Вместо того, чтобы обзавестись медицинской страховкой, он купил небольшую студию в кредит. И поставил себе цель: делать искусство с посылом. Над шестью треками он работал на протяжении полутора лет, облекая все это в футуристические сценарии как, например электрическая реальность («Describe Reality»). Ротер соединяет героев завораживающей электроники, типа Джона Карпентера («Basic Level») с типичными для жанра брейкбитами и вокодерными голосами представляя электро как современную музыку. Эту идею он впоследствии довел до совершенства с альбомами «Simulationszeitalter» и «Hacker». 



«The Machine Room»

(Fax +49-69/450464, 2011)

Это совместный альбом, записанный Ротером вместе с Питером Кульманом, также известным как Пит Намлук. Для Ротера трагическая смерть друга в конце 2012 года стала отрезвляющим фактором. «Питер для меня всегда будет служить примером как надо делать, как достигать внутренней свободы». «The Machine Room», один из пяти альбомов, который он выпустил на легендарном лейбле Кульмана Fax +49-69/450464. Эта работа наглядно показывает Ротера с малоизвестной стороны, когда продюсеру интересно поработать в области эмбиента. 



«Netzwerk Der Zukunft»

(Psi49Net, 2014)

После экспериментальных работ на Fax и кончины Datapunk, Роттер вернулся на Psi49Net и к электро, спустя 12 лет после «Hacker». И здесь действительно все так, как было раньше: классический, роттеровский саунд, искаженный вокодером вокал, говорящие роботов, утверждающие превосходство машин («Schöpfer»). Ротер с легкостью переосмысляет свою синтезаторную армаду, иногда допуская вольные интерпретации, но при этом не нарушая точно просчитанную механику своего видения.

Чарт:

Nina KravizДекабрь 2016

Все чарты

1.
London Elektricity
Swivel (Electrosoul System Remix)
00:00
00:00

Oksan

На Mixmag с октября 2015

редактировать профиль
мои курсы
выйти

Oksan

сменить имя:

сменить пароль:

сменить аватар:
выбрать файл
сохранить

Регистрация

или с помощью аккаунта в соцсети

Зарегистрироваться

Нажимая на кнопку «Зарегистрироваться», вы подтверждаете своё согласие с условиями предоставления услуг и политикой конфидециальности

Вход

или с помощью аккаунта в соцсети

войти

Восстановление пароля

Введите адрес электронной почты, указанный при регистрации и мы вышлем на него новый пароль

отправить
О Mixmag Редакция Контакты Реклама

Mixmag — старейшее в мире издание посвященное диджеям, танцам и клубной культуре. Издается в Великобритании с февраля 1983 года и уже более тридцати лет прочно держит руку на пульсе мирового танцевального движения.

Mixmag интересует все, что так или иначе связано с клубами, электронной музыкой и диджеями. Мы считаем диджейство искусством, танцы — счастьем, электронную музыку — вселенной без края и конца. Нам интересны люди, которые любят танцевать, и которые побуждают к танцам других. Нам нравятся технологии, с помощью которых создаются ритмы, вибрации и настроение. Мы любим говорить о музыке, находить новые имена и выступать путеводителем в вечно меняющимся пространстве клубного движения.

Mixmag в Великобритании выходит с февраля 1983 года.

Mixmag в России выходит с февраля 2016 года.

    


Главный редактор: Илья Воронин

   Управляющий проекта: Оксана Кореневская

                                        PR-директор: Елена Шапкина

дизайн: Григорий Гатенян

разработка: devNow


Пишите нам:

Общие вопросы: info@mixmag.io

Работа в Mixmag Россия: job@mixmag.io

PR: shapkina@mixmag.io

Вопросы по онлайн-академии: academy@mixmag.io

Служба поддержки пользователей: help@mixmag.io

Звоните нам: 

+7-977-950-59-58

По вопросам размещения рекламы и сотрудничества в рамках спецпроектов ждём ваших писем на электронный адрес ad@mixmag.io

академия: корзина

Ваша корзина пуста. Выбрать интересующие вас курсы можно здесь.

Вы выбрали курсов на

4500 ф

Я ознакомлен и согласен с правилами
подписки
на курсы Mixmag Академия.

оплатить
академия: МОИ КУРСЫ

Ваш список курсов пуст.
Курсы можно посмотреть здесь

Оплата прошла успешно.
Перейти в мои курсы

Оплата не прошла.
Перейти в мои курсы