«Им надо, чтобы подвывало и квакало»: Создатель «Ритм-2» о его истории

22 мая 09:52

В клубе «Наука и искусство» стартует «ИЗИ Ассамблея» — неделя образовательных мероприятий на тему актуального музыкального продюсирования. Одним из предваряющих «ИЗИ» мероприятий стал день, посвященный советским синтезаторам, на котором среди прочего инженер-разработчик Вячеслав Григорьев расспросил про скайпу создателя легендарного синтезатора «Ритм-2» Виктора Никулина. Mixmag Russia публикует расшифровку разговора.

Вячеслав Григорьев (ВГ): В связи с возобновлением производства и выходом на рынок современной версии синтезатора «Ритм-2» хочу рассказать сегодня о советском синтезаторе «Ритм-2», который выпускался в Кирове одновременно с екатеринбургским «Поливоксом» — начиная с 1984 года. Я решил отойти от формата лекции и связался по скайпу с непосредственным разработчиком синтезатора «Ритм-2», Виктором Анатольевичем Никулиным — договорился с ним, что мы сейчас подключимся, и, если будет нормальная связь, он из первых уст сможет рассказать о создании одного из легендарных, наравне с «Поливоксом» и «Алисой», синтезаторов. 

А пока у меня есть фотография того, как выглядит синтезатор «Ритм-2» в закрытом состоянии. 



Это деревянный чемодан, обтянутый «кожей молодого дермантина», весом 10 килограммов. Такие синтезаторах выпускались в нескольких ревизиях, в различных цветах. 



Так выглядел «Ритм-2» черного цвета — с черной лицевой панелью и с белыми надписями. Также была ревизия белого «Ритма» — у меня, к сожалению, [есть только] фотография его в раздеталенном состоянии, в собранном виде я фото у себя не нашел. 



Так выглядит белый «Ритм» — обычный классический синтезатор. Сейчас я попробую позвонить Виктору.



Это разработчик легендарного синтезатора «Ритм-2» Виктор Анатольевич Никулин. Виктор, хотелось бы услышать из первых уст об истории создания синтезатора. Насколько я знаю, у инженеров Кировского завода непосредственно создания и производства синтезатора не было в плане. Если я не ошибаюсь, до начала выпуска — это 1984 год — на вашем участке выпускались усилители. Расскажите поподробнее, с чего возникла идея выпускать синтезатор «Ритм-2», и как все это происходило.

Виктор Никулин (ВН): Действительно, производилось две модификации усилителей и несколько модификаций колонок — все для музыкантов. Выпускалась ритм-машина, может быть, что-то еще. Синтезатор был моей инициативной разработкой, я делал его дома. Естественно, пользовался возможностями производства — столярными и слесарными работами. То, как у нас производился этот музыкальный инструмент, конечно, не идёт ни в какое сравнение с технологическим уровнем серьёзных предприятий. Возможности нашего производства были весьма ограниченными. 

Насчёт 1984 года — как мы тут пытались выяснить, он все-таки начал выпускаться раньше, только очень маленькими партиями. 

У меня был приятель-музыкант. Он работал за границей на круизном судне, пользовался импортными музыкальными инструментами, а, вернувшись сюда, обнаружил, что здесь нет подобных, ему не на чем играть — и попросил меня что-то спаять. Я, насколько смог, спаял. Вот этот макет и был прообразом того, что все знают. Особо тут гордиться мне, кажется, сейчас нечем — инструмент был сделан на очень низком технологическом уровне. Всего за несколько лет до этого предприятие выпускало язычковые музыкальные инструменты, к электронике не имело отношения. Поэтому все не очень красиво получилось.


ВГ: Насколько я понимаю, изначально это был некий прототип синтезатора, спаянного для друга. Другу-то он понравился в результате? Он на нем играл?

ВН: Да, он на нем работал несколько лет. Я принес этот инструмент на работу — предприятие у нас было не «режимное», было легко что-то пронести, — и показал своему непосредственному начальнику. Ему очень понравилось. Я принес просто похвастаться, а он предложил поставить изделие на производство. 

И вот тут пришлось осваивать новые просторы. Постановка на производство — это всегда совсем не то, что изготовление. На это была потрачена уйма сил.


ВГ: Вы сказали, что синтезатор стал выпускаться немного раньше. Каким годом можно датировать начало и откуда его можно считать? От того, как синтезатор вручен приятелю или показан непосредственному руководителю, или началом производства считается выход первого серийного экземпляра? И какой это все-таки год?

ВН: Я думаю, что это был 1982 год. Было изготовлено несколько макетов, или моделей — не знаю, как правильно назвать. Все на коленке, конечно. Вот этот вариант оказался самым подходящим для производства — самым удобным и технологичным. 


ВГ: Какое количество [экземпляров] было выпущено и до какого года? Мне, например, попадались синтезаторы начала 1993 года. Было их два, сделанных, если я ничего не путаю, в мае 93-го — хотя мне казалось, что уже в 92-м советская промышленность ничего не выпускала. Какое приблизительно количество синтезаторов «Ритм-2» могло быть выпущено?

ВН: Мы с моим бывшим руководителем — главным инженером этого предприятия — пытались посчитать. Прикинули, что, наверное, тысячи три-четыре единиц было выпущено. В начале девяностых они действительно еще выпускались — но я в 1991 году покинул предприятие. Насколько я знаю, их выпускали по инерции еще года-полтора, и на этом история закончилась.


ВГ: Получается, что этот синтезатор еще более редкий, чем пресловутый Roland TB-303, экземпляров которого было выпущено всего десять тысяч. В случае с «Ритм-2» это три тысячи экземпляров, и больше не было и не будет.

ВН: Вряд ли больше трех-четырех тысяч. Скорее всего, этой цифрой и ограничивается [тираж].



ВГ: Хорошо. Насколько я знаю, эти синтезаторы было достаточно тяжело производить: участок для сборки был этого не предназначен, людей не хватало. Можете о самой технологии производства рассказать поподробнее? У большинства людей возникают вопросы — почему не совпадают отверстия с надписями? Почему один «Ритм» такой, а другой — совершенно другой? Почему существует четыре разновидности, четыре разных схемотехнических решения? Такое ощущение, что это действительно продукт, весь собранный вручную, а не на производстве. Как все это делалось?

ВН: Производство было очень низкого технологического уровня. [Использовались] платы, сделанные сеткографией — самые некрасивые, с неровными монтажем и краями проводников. По существу, как если бы дома я нарисовал рейсфедером или спичкой. Кому-то ведь повезло — кому-то достались платы, изготовленные на серьезном предприятии в рамках кооперации. Это были качественные платы, и они, конечно, выглядели совершенно не так. Беда в том, что платы сверлили монтажницы. Вот монтажница просверлила для себя пачку плат — она их распаивает, это отдано ей на откуп. Она могла халтурить при сверлении — например, сложить пачку плат, штуки три-четыре, и за один проход просверлить отверстие. Стеклотекстолит — твердый материал, поэтому сверло уходит, и отверстия не всегда совпадают с обозначениями на проводниках.


ВГ: То же самое, я так понимаю, происходило и с лицевыми панелями? Лицевые панели сверлились пачками, поэтому совпадал [с надписями] только самый верх.

ВН: Я не помню, чтобы с лицевыми панелями были какие-то большие проблемы. Их у нас сверлил и фрезеровал достаточно ответственный человек. [смех в зале] Не помню, чтобы они были косые. Может быть, после моего ухода что-то разладилось, но я об этом не знаю.


ВГ: Может быть, на более поздних моделях. Мне встречались четыре различных ревизии синтезатора «Ритм-2». Только первая ревизия, которая была сделана на 159-й сборке, была вольт-октавная, все последующие ревизии вольт-октавными не были. Также были абсолютно разные ADSR — генераторы огибающих были сделаны на дополнительной плате. Это связано с нехваткой элементной базы или с доработками какими-то?

ВН: Да, все это связано с невозможностью приобретения нужных деталей. Тогда же была плановая экономия, детали нужно было заказывать — и какие-то фонды нам [нужные детали] не давали. Мы очень долго ждали 198-ю сборку, которая позволила упростить термостат — до этого делали на стальном кубике. Собственно, у нас есть два варианта термостата и два варианта ADSR — из них комплектовались [ревизии].


ВГ: Ну да, как раз получается четыре комбинации. Виктор Анатольевич, еще один не вполне удобный, наверное, вопрос, но он многих очень сильно интересует. В комментариях на форумах часто встречается мнение, что синтезаторы «Ритм-2» — это не очень удачная советская реплика Moog Prodigy, лишенная одного из генераторов. Какова на самом деле связь между схемой Mood Prodigy и схемой «Ритм-2» непосредственно при разработке?

ВН: На форуме Ruskeys  я писал, что Prodigy я увидел уже после того, как мы начали выпускать [«Ритм-2»]. До этого я видел какие-то другие модицификации Moog — сейчас уже не помню. Мы же с огромным трудом получали схемы и документации. Что-то попадало в руки, поэтому делали гибрид из разных схем, учитывая возможности применения тех или иных деталей. Собственно, моя работа состояла в том, чтобы адаптировать эту схему к нашей элементной базе. Хотя эксперименты были проведены по полной программе. Начал я с цифровой клавиатуры с пятью октавами — и генераторы были разные, и фильтры были разные, и огромная панель управления с множеством репликагуляторов и переключателей в какой-то момент над моим столом висела. Очень жаль, что я не сфотографировал тогда все это. Ну, не относились к этому всерьез, не думали, что это кого заинтересует и кому-то понадобится. 
Вообще, эта штука впечатляла, конечно, своей грандиозностью. Регулировалось все, что только можно регулировать и переключать. А потом смотрели, какие ручки музыканты трогают, какие — нет, и отсеивали. Был создан и такой прототип, но, конечно, муговские схемотехнические решения оказались более жизнеспособными.




ВГ: Хорошо, наверное, что у нас нет такого исследования, какие ручки крутят музыканты — по моим наблюдениям на выставках, тогда бы на синтезаторе осталось только шесть регуляторов: четыре регулятора огибающей, и срез и резонанс от фильтра — больше я не замечал, чтобы что-то крутилось в первую очередь. 

ВН: Когда музыканты приходили, они всегда спрашивали, где глиссандо и где фильтр, всё. Им надо, чтобы подвывало и квакало, больше ничего не нужно. [cмех в зале]


ВГ: А скажите, пожалуйста, кто из музыкантов использовал синтезаторы «Ритм-2» в своем творчестве? Я имею в виду не современных диджеев — может быть, из известных музыкантов кто-то. 

ВН: Я таких ярких примеров не знаю. Обычно, когда нас вызывали на гарантийный ремонт куда-то в другие города, мы всегда приезжали в какие-то училища, учебные заведения, какие-то казенные учреждения всякие далеко не высокого музыкального уровня. Мне казалось, что [синтезаторы] в основном берут по каким-то заявкам — промышленность же работала по договорам. Проводились ярмарки, заключались договоры между торговлей и промышленностью — и изделия поставлялись. В розницу, видимо, шло не так много, а по каким-то учебным заведениям расползлись по всей стране. Мне так кажется.


ВГ: Насколько я знаю, в советское время гарантийное сервисное обслуживание синтезаторов осуществляли сами инженеры, которые их же и придумали.

ВН: Да, да.


ВГ: Это было такое наказание, чтобы делали лучше? Или почему это было именно так?

ВН: У меня когда-то сломался очень приличный осциллограф — тогда же приборы были страшно дорогими, просто невероятно дорогими, — так приехал ко мне человек из Вильнюса, мы очень неплохо побеседовали, и в ресторанчик сходили... И он отремонтировал мой осциллограф. Точно так же мы ездили, и даже очень далеко ездили, далеко в Сибирь. Так было принято.


(Из зала): Какие использовались осциллографы? Были ли советские осциллографы?

ВГ: Да, вот здесь вопрос задают, какой осциллограф вы использовали? Советский, импортный? Мне интересно вот что. Я знаю, что для настройки синтезатора «Ритм-2» не использовалось никаких цифровых тюнеров, не было никакой особой высокой технологии — это все-таки не фабрика... Какое измерительное оборудование использовалось непосредственно на участке при настройке синтезатора? Была ли импортная измерительная аппаратура?

ВН: Импортной измерительной аппаратуры тогда не было — она была недоступна. Мы о ней слышали, но живьем никто ничего не видел. Первое, что появилось, было в моем личном пользовании. Осциллографы покупали не те, что нужны, а те, что могли. На фоне других осциллографов самым молодым был С1-94. Его сервисники постоянно таскали в Ташкент или Душанбе, потому что он самый маленький.


ВГ: Да, С1-94 — это классический осциллограф. Даже я успел лично приложить руку к их выпуску.

(Из зала): А каких размеров [осциллограф]?

ВН: Это небольшой осциллограф, весом 3-4 килограмма.

(Из зала): Он, наверное, как три-четыре ноутбука, сложенных в пачку.

ВН: Радости таскать его было немного, все-таки он был тяжеловат. У меня осциллограф был двухканальный сто мегагерцовый — не помню его модификацию. У меня не было потребности в двух каналах и ста мегагерцах, но это был самый лучший у нас осциллограф, и, естественно, начальник мне его отдал в пользование. В последние годы я практически не работал — я контролировал настройщиков, тех, кто как-то оживляли [синтезаторы]. В производство свеже спаянный синтезатор редко не всегда сразу запускался — люди сидели и, прежде чем настраивать, его оживляли. Подходил к одному, другому, третьему, помогал. В наиболее сложных случаях сам разбирался. Потом они уже настраивали при помощи электронного вольтметра и частотомера — ничего там хитрого не было, все предельно просто.



ВГ: Виктор Анатольевич, получается, что ни один из трех тысяч синтезаторов, которые выпускались на производстве, до ума доведен не был? Так, чтобы его выпустили с конвейера, настройщик подкрутил пару регуляторов — и все сразу запело и заплясало.

ВН: Как же не было? Основная масса именно такой и была. Но не все синтезаторы оказывались живыми — некоторые приходилось оживлять. Конечно, не все. У нас был человек, бывший музыкант, который пытался настраивать синтезаторы на слух, а не по приборам. Ставил предварительно подстроечники отверткой в определенное положение, включал и проверял на слух. А потом уже настраивал.


ВГ: Вот он, наверное, наслушался всех этих ритмов за период своей работы. Спасибо за рассказ! Теперь вопросы зала.

(Из зала): Здравствуйте. Спасибо за рассказ. Первый вопрос: почему «Ритм» и почему «2»?

ВН: Дело в том, что когда я пришел на это предприятие, там уже выпускался электроорган «Ритм». Это был примитивный электроорган в полированном корпусе, что-то вроде «Юности». Потом стал выпускаться более серьезный электроорган — «Ритм-1». Название придумывали не мы, а головной институт, так называемый НИКТИМП [Научно-исследовательский и конструкторско-технологический институт музыкальной промышленности]. Этот институт разрабатывал и внедрял на нашей производственной базе эти изделия. Когда мы решили выпускать третий клавишный инструмент, то ему автоматически присвоили название «Ритм-2».


(Из зала): Были какие-нибудь другие варианты названия? Как вообще назывались эти девайсы в то время? Была какая-то комиссия или творческая группа, которая придумывала названия инструментов?

ВГ: То есть какая была схема [выбора] названия для прибора? Процедура?

ВН: Я подозреваю, что слово «Ритм» не случайно, это была, возможно, какая-то аббревиатура. НИКТИМП любит делать аббревиатуры в виде стандартных слов. Например, ритм-машина — ну, если ее можно так называть; все же называют ее щелчок-машина, — называлась «Уран», ударно-ритмический автомат настольный. Ее проектировал бывший военный и настаивал на этом названии. Возможно, что «Ритм» каким-то таким же образом возник — я точно не знаю. Когда я пришел на предприятие, этот самый «Ритм-1» уже выпускался.


ВГ: Вы работали непосредственно с Михаилом Лонгом. Если кто не знает, имеется в виду автор приборов Long. Вы на одном предприятии с Михаилом работали?

ВН: Он был в НИКТИМПе ведущим разработчиком усилителя «Дуэт-200». Он приезжал на внедрение — а я, в свою очередь, приезжал к ним туда на всякие согласования. Процесс постановки изделия на производство очень сложный и длительный, мы встречались по этим поводам. Но ни я его не могу вспомнить, ни он меня не вспоминает. Очень странно.

ВГ: Виктор, раз уж коснулись производства советских синтезаторов, сервисного обслуживания, Михаила Лонга вспомнили, еще вот такой вопрос. С кем-нибудь из разработчиков других советских синтезаторов вам удалось в советское время пообщаться? Не сейчас, а именно в советское время. Доводилось ли вам бывать на предприятиях радиопромышленности, связанных непосредственно с синтезаторами? В том же «Векторе» в Екатеринбурге, РИПе в Муроме [Муромский завод радиоизмерительных приборов], на Житомирском радиозаводе? Вы были там, с кем-нибудь общались? Движуха была?

ВН: Настоящая дружба у нас была с Люберцами. Люберецкий завод относился к тому же министерству, что и мы. Мы же были, к министерствому местной промышленности, а не каким-то серьезным министерством. Мы приходили друг к другу в гости, в баню вместе ходили. Была даже некоторая кооперация по усилителям. По электромузыке кооперации не было, но они знали, что делаем мы, мы знали, что делают они — секретов друг перед другом мы никаких не таили. Показывали. Ну и не подводили — не обманывали, не воровали друг у друга. На выставках и ярмарках встречались со всеми производителями электромузыки, но каких-то таких близких отношений ни с кем не сложилось. Помню, Володю Кузьмина — мальчик бегал молоденький, худенький. Он почему-то запомнился. Больше никого не могу вспомнить.

ВГ: Виктор, я немножко уточню. Люберецкий завод, если я не ошибаюсь, выпускал усилители «Родина» — по-моему, «Родина-1» они назывались — ревербераторы ЛМ-1229 и синтезаторы «Алиса-1377» и «Алиса-1387». 


(Из зала): Были ли какие-то оценки музыкантов — советских и нет? Что они говорили о «Ритме-2», и как вы, как создатель инструментов для музыкантов, это воспринимали?

ВН: Конечно, инструмент производил впечатление, когда кто-то пытался понажимать клавиши и покрутить ручки, но какой-то серьезной статистики не было, и обсуждений никаких не проводилось. В процессе постановки изделия на производство мы побывали в очень многих инстанциях, и, конечно, инструмент вызывал какой-то интерес, любопытство — не только профессиональное. Например, приходит какой-то человек из института, где проходило согласовыватьние, а потом подтягивались люди послушать особенно самые эффектные звуки, глиссандо и манипуляции с фильтром. Я очень любил демонстрировать игру шумом, то есть включал в качестве источника звука шум и играл — интонировал шумом мелодию. Это производило на людей очень сильное впечатление. Прибегали люди из соседних отделов: «Что это у вас такое?» Каких-то более серьезных оценочных мероприятий не проводилось.



(Из зала): Скажите, вы после этого [синтезатора] делали еще какие-то прототипы, которые потом не пошли в производство? 

ВН: Да. Один из моих приятелей-музыкантов попросил сделать как можно меньший по размерам синтезатор. В корпусе от детского ФАЭМИ собрал самый примитивный и простой, но с двумя самыми главными, как сами музыканты говорили, эффектами — глиссандо и фильтром. Все было очень сильно упрощено, но пищал он вполне годно. Для другого моего приятеля сделал синтезатор в таком необычном корпусе, в от детского синтезатора ФАЭМИ МИНИ, первых версий, выточенный кроенном, наверное из единого куска стали. Килограмм пять этот корпус весил. Двухоктавный синтезаторчик. Схемотехнически все двигалось в сторону упрощения, больше ничего не было.


(Из зала): Вы сами пробовали писать музыку — тогда и сейчас?

ВН: Нет, я не музыкант — хоть и меломан. Никогда у меня не было большого желания создавать музыку. Хотя в музыкальной школе я учился, клавишный инструмент себе покупал, чтобы в будущем освоить игру на нем. Решил, что когда выйду на пенсию, тогда научусь — но уже давно на пенсии, а так и не учусь.


(Из зала): А какой клавишный инструмент вы себе тогда купили?

ВН: Я купил какую-то маленькую «Ямаху», она оказалась удобной по цене и достаточно эффектной по звучанию. Я купил ее не всерьез, конечно, а как игрушку.


(Из зала): Сейчас чем вы занимаетесь?

ВН: Я всю жизнь занимаюсь разными направлениями электроники. В последние лет 15-20 занимаюсь системами безопасности. 

ВГ: Вот сравнение напросилось сразу с Львом Терменом, он тоже занимался системами безопасности — но он с этого начал. Он из систем безопасности пришел в музыкальные инструменты. Виктор Анатольевич наоборот — из музыкальных инструментов в безопасность.

ВН: Я занимался тем, что было актуально. Были актуальны радиотелефоны — я десять лет отдал радиотелефонами. Была актуальной видеозапись — я занимался видеозаписью. Когда-то давно занимался Hi-Fi-аппаратурой: покупал магнитофоны, усилители, ремонтировал их, перепродавал. Все перепробовал. 

ВГ: Насколько я понимаю, на всех инженеров и радиоэлектронщиков девяностые наложили отпечаток — людям приходилось заниматься тем, что актуально, в том числе и тем, что необходимо — покупкой, продажей и так далее.

ВН: Нет, для меня девяностые не были проблемой. Я старался выбрать направление, которое мне интересно, и как-то так складывалось, что это были неконкурентные направления — никто в нашем городе не пытался со мной конкурировать. Радиотелефонами радиомеханики занялись тогда, когда я в них уже вдоволь наигрался. С видеозаписью было то же самое. Я умудрялся чуточку опережать [время]. Когда катушечниками занимался и винилом, тогда вообще было легко. Как-то сложилось, повезло. Легко все это время прошло, ничего меня не теснило. 


(Из зала): Меня зовут Дмитрий, у меня такой вопрос. Есть какие-то известные советские шлягеры или музыка к кино, при создании которых использовался «Ритм-2»?

ВН: Нет, у меня такой информации нет. Я не знаю.


(Из зала): Когда вы впервые узнали о том, что существует такая вещь, как синтезатор? Какую музыку слушали вы сами? 

ВН:: Кто помнит, в конце 70-х — начале 80-х был огромный всплеск электронной музыки. Все рок-группы уже были сильно электронными. Я увлекался скорее не рок-, а поп-музыкой — в ней электроорганов и синтезаторов было более чем достаточно. Точно вспомнить, что произвело на меня самое сильное впечатление, от чего я оттолкнулся, я, конечно, не могу. Если стандартно рассуждать, то, наверное, Жан-Мишель [Жарр] и подобные ему музыканты — их было тогда много. Потом я стал слушать немного другую музыку. Ну, джазом я почти всю жизнь увлекаюсь. Там синтезаторы применяются, но без злоупотребления — не как Жан-Мишель, не все залито электроникой. Сегодня музыка на каждый день для меня — это интернет-радиостанция Swiss Jazz. Может быть, кто-то знает ее. Это очень легкие формы джаза, очень интересная программа всегда. Как я ее рекламирую знакомым: в любое время дня и ночи, в любое время года там играет хорошая музыка. Кто имеет склонность к легкому джазу, попробуйте Swiss Jazz и поймете, что это очень достойная музыкальная радиостанция.


Дополнительный вопрос от Вячеслва Виктору для публикации расшифровки:

ВГ: Возвращаясь к современной версии синтезатора «Ритм-2». Вы — разработчик оригинального прибора и ведущий консультант современного. Насколько результат оправдал ваши ожидания?

ВН: Я не ожидал, что этот проект будет реализован до конца и синтезатор получится настолько современным при максимальном сохранении оригинального дизайна. Ведь идея этого проекта возникла еще в 2010 году.

Безусловно, в оригинальной версии синтезатора было некоторое количество инженерных ошибок и нетехнологичных решений, обусловленных отсутствием необходимого опыта и комплектующих при его создании. В современной версии все эти огрехи устранены, так же синтезатор получил современный интерфейс и возможность управления некоторыми параметрами по протоколу миди и CV-входы для подключения к модульным системам, что позволяет его использовать в современных условиях. Основные узлы синтезатора не претерпели существенных изменений и используют оригинальные компоненты, что позволило сохранить особенности звучания инструмента, его душу. Синтезатор получился легким и более надежным. Было бы очень странным повторить конструкцию полностью в 2017 году так, как это было сделано в 1984-м.

Чарт:

Nina KravizДекабрь 2016

Все чарты

1.
London Elektricity
Swivel (Electrosoul System Remix)
00:00
00:00

Oksan

На Mixmag с октября 2015

редактировать профиль
мои курсы
выйти

Oksan

сменить имя:

сменить пароль:

сменить аватар:
выбрать файл
сохранить

Регистрация

или с помощью аккаунта в соцсети

Зарегистрироваться

Нажимая на кнопку «Зарегистрироваться», вы подтверждаете своё согласие с условиями предоставления услуг и политикой конфидециальности

Вход

или с помощью аккаунта в соцсети

войти

Восстановление пароля

Введите адрес электронной почты, указанный при регистрации и мы вышлем на него новый пароль

отправить
О Mixmag Редакция Контакты Реклама

Mixmag — старейшее в мире издание посвященное диджеям, танцам и клубной культуре. Издается в Великобритании с февраля 1983 года и уже более тридцати лет прочно держит руку на пульсе мирового танцевального движения.

Mixmag интересует все, что так или иначе связано с клубами, электронной музыкой и диджеями. Мы считаем диджейство искусством, танцы — счастьем, электронную музыку — вселенной без края и конца. Нам интересны люди, которые любят танцевать, и которые побуждают к танцам других. Нам нравятся технологии, с помощью которых создаются ритмы, вибрации и настроение. Мы любим говорить о музыке, находить новые имена и выступать путеводителем в вечно меняющимся пространстве клубного движения.

Mixmag в Великобритании выходит с февраля 1983 года.

Mixmag в России выходит с февраля 2016 года.

    


Главный редактор: Илья Воронин

   Управляющий проекта: Оксана Кореневская

                                        PR-директор: Елена Шапкина

дизайн: Григорий Гатенян

разработка: devNow


Пишите нам:

Общие вопросы: info@mixmag.io

Работа в Mixmag Россия: job@mixmag.io

PR: shapkina@mixmag.io

Служба поддержки пользователей: help@mixmag.io

Звоните нам: 

+7 (495) 972 01 45

По вопросам размещения рекламы и сотрудничества в рамках спецпроектов ждём ваших писем на электронный адрес ad@mixmag.io

академия: корзина

Ваша корзина пуста. Выбрать интересующие вас курсы можно здесь.

Вы выбрали курсов на

4500 ф

Я ознакомлен и согласен с правилами
подписки
на курсы Mixmag Академия.

оплатить
академия: МОИ КУРСЫ

Ваш список курсов пуст.
Курсы можно посмотреть здесь

Оплата прошла успешно.
Перейти в мои курсы

Оплата не прошла.
Перейти в мои курсы