Danny Daze: «Слова «андеграунд» больше не существует»

20 октября 17:02

«Дэнни из Майами», — так одновременно по-простому и нарочито патриотично представляется Danny Daze своей почти 50-тысячной аудитории в Инстаграм. На российской электронной (и не обязательно) музыкальной сцене увидеть столь уверенную и основанную на любви геокультурную самоидентификацию сегодня сложно. Для Дэнни же это, кажется, чуть ли не важнейшая составляющая его творчества и жизни, без каких-либо маркетинговых подтекстов. Пожалуй, далее здесь должен быть долгий список статусов, регалий и фактов из биографии Даниэля Гомеза (наст. имя Danny Daze — прим. ред.), среди которого больше всего просится характеристика — «молодой диджей и продюсер». Но вот незадача: в сентябре герой этого интервью отметил 21 год диджейского стажа, начавшегося с выступлений на местных свадьбах и обернувшегося сетами по всему миру — от родного Майами до России и Китая. При этом, Danny Daze — всегда долгожданное и почему-то редкое имя в отечественных лайнапах. Изменить эту ситуацию и взять в свой постоянный ростер Дэнни решилось российское букинг-агентство и лейбл System 108. Свою активную деятельность агентство начнет сразу после того, как глобальная клубная сцена придет (насколько, это возможно) в норму. А вот результаты сотрудничества с лейблом мы, возможно, увидим гораздо быстрее.

Этот обстоятельный разговор случился где-то между попытками отойти от первой волны коронавирусного года и моральным ожиданием того, что все это случится снова, но уже по-другому. Дэнни только вернулся в Майами из Денвера, где провел неделю, «чтобы отвлечься от всего, что прямо сейчас происходит в мире в связи с коронавирусом, движением „Black Lives Matter“ и всем остальным», и вышел на связь из собственной студии, в которой засиживается теперь до 7 или 8 утра над своим первым альбомом и пластинкой, которая планируется к выходу на лейбле System108. Главным тезисом этого интервью могла бы стать фраза «быть честным с самим собой». Впрочем, подтвердить или опровергнуть это смогут только ответы самого героя в вашем прочтении.


О «музыкальной семье» Майами и глобальной индустрии


Я бы хотела начать наш разговор с твоего родного города — Майами. В 2015 году в интервью DJMag ты сказал следующее: «Я хотел бы проводить в Майами все время. Это мой родной город, и я люблю его, но это совершенно невозможно сделать, когда ты каждую неделю играешь в Европе‎». Как изменились твои отношения с этим городом за последние 5 лет?

Сцена Майами сильно изменилась — здесь появилось много новых артистов, которые работают над музыкой. Город действительно меняется очень-очень быстро. Есть много местных артистов, с которыми я работаю сейчас: например, потрясающий Jonny From Space, еще один парень по имени Ник Леон. Вместе с другими артистами они представляют коммьюнити INVT. Это новые ребята, которые действительно меняют положение вещей в Майами. Они меняют его для меня, потому что теперь я чувствую, что у меня есть что-то вроде семьи, жаждущей сотрудничества и совместной работы над музыкой. И кажется, я постепенно начинаю все больше и больше оставаться здесь из-за этого. Вся эта история с коронавирусом помогла мне работать в Майами, и в то же время я проводил много времени со своей семьей. Это здорово.


Какие главные внутренние изменения в Майами помогают так развиваться местной сцене, на твой взгляд?

Большинство главных изменений, которые здесь происходят, связаны с интернетом. Многие из молодого поколения теперь не обязательно обращаются за вдохновением к Майами, они ищут его в интернете. У них также есть возможность продвигать себя через него. Я знаю здесь много людей, которые считают меня своим дядей, таким забавным олдфагом. Забавный дядя — так они определяют меня. Не знаю, но то, что здесь происходит, — это очень хорошие изменения, они мне очень нравится. 

Многие люди ничего не знают о Майами, кроме того, что мы, например, туристическое место, здесь очень солнечно, много красивых женщин... Но помимо этого здесь существует очень специфический саунд, который очень точно отображает Майами, — это то, что называтся майами-бэйсом. Этот саунд начал трансформироваться в техно и электро и через них распространяться по всему миру. 

Мы также представляем фристайл музыку, которая в каком-то смысле становится популярной сейчас. Фристайл музыка — это то, что, возможно, не очень известно, но такие люди, как Stevie B или TKA, — это и есть фристайл музыка. Это движение давно осталось в прошлом, и у нас было достаточно времени, чтобы переосмыслить его и начать думать шире. Я думаю, люди сейчас начинают осознавать, что это движение вышло из Майами и родилось не вчера. Этот саунд снова выпускают сейчас, и похоже, все больше начинают играть по всему миру.


Есть ощущение, что новое поколение клабберов в возрасте от 18-ти до 25-ти лет не только в Америке или Европе, но и по всему миру, начинает ценить больше качество селекции, звука и организации ивента, нежели чем уровень популярности имен в лайнапах. Как ты ощущаешь, это действительно так или это только иллюзия того, что что-то меняется?

Ты фактически права. Инстаграм оказывает очень большое влияние на то, что популярно. Если ты популярен в Инстаграм, и ты решил стать диджеем, ты — не диджей, ты просто популярный человек, который играет на пластинках. Но понимание диджеинга и того, что такое, быть артистом, я думаю, это возвращается. Потому что молодое поколение замечает разницу в вайбе вечеринки — когда у вас играет хороший артист или просто популярный.

Вы действительно можете почувствовать это на самой вечеринке. Почувствовать, что «черт, вечеринка действительно ужасная». Все одно и то же, ничего не развивается, все остаются в одном и том же состоянии. И тогда оказывается, что тот, кто гораздо популярнее, просто не имеет понятия, что происходит с остальными вокруг. Он просто популярный.

Я думаю, что молодое поколение сегодня старается найти хороший вайб. Человеку больше не нужно быть популярным, чуть ли не наоборот. Даже в моем случае, например: я не всемирно популярный диджей, но люди действительно знают меня, и у меня есть какое-то количество подписчиков. Среди молодого поколения некоторые считают так: «Уу, ты похоже популярен, это должно быть хреново. Должно быть, твоя музыка — отстой». Это было какой-то забавной гонкой, и мне нравится, что молодое поколение сейчас ищет не популярность, а искусство. И я заметил, что в прошлый раз, когда я играл в России, вайб такой... Можно сказать, что они просто хотят хорошей музыки и понимают разницу между «быть популярным» и «быть хорошим в своем деле». И мне это нравится, это классно.


Danny Daze на 4-летии System 108 в Gazgolder Club. Фото - Дмитрий Чунтул


Наблюдаешь ли ты что-то подобное в Майами?

Да, определенно. Я думаю, это происходит по всему миру.


По твоему мнению, какие главные изменения на глобальной электронной сцене происходят прямо сейчас? Я имею в виду, например, то, что электронная музыка все чаще реагирует на политическую ситуацию в мире, Black Madonna меняет имя на Blessed Madonna и так далее.

Это очень долгий разговор. Я не чувствую, что я вправе говорить об активизме и чем-то подобном, потому что я не активист. Я человек, который поддерживает активистов, но я не могу никого обижать и называть себя активистом. Есть настоящие активисты.

Но что я наблюдаю как артист, это то, что все меняется к лучшему, когда дело доходит до осознания того, как относиться к людям хорошо, как не быть расистом, как не быть гомофобом. Я думаю, что многое из этого происходит сейчас, но в то же время у всего есть несколько сторон. Есть крайне левые и крайне правые, крайне левые — тоже нехорошо. Если проявления крайне левых начинают приближаться к экстремизму, комики, люди, которые занимаются юмором, просто больше не могут заниматься этим. Это трудный разговор. Но я думаю, что это изменится... Этот год уже изменил весь мир: люди гораздо больше понимают в расизме, гомофобии, защите ЛГБТК+ и квир-коммьюнити. Я думаю, что все точно изменится к лучшему.

Я не знаю, изменит ли это что-то в лучшую сторону для музыки, потому что многие люди, которые не были диджеями и артистами, теперь думают, что они диджеи. То есть ты не был (диджеем — прим.ред.), но ты просто делаешь это сейчас, потому что это очень легко для тебя, и ты активист. Я не знаю, будет ли это хорошо для искусства. Честно говоря, я понятия не имею, но я знаю, что для мира в целом все, что происходит сейчас, окажет огромное положительное влияние.


То есть музыка должна реагировать на политические, экономические или другие глобальные проблемы?

Да, конечно. Музыка должна быть одной из первых в этом смысле, какими были The Beatles, Джимми Хендрикс, N.W.A. или Public Enemy. Это именно то, что должно быть. 

Что я думаю, должно произойти, так это то, что люди в музыкальной индустрии должны понять, что это не изменится за одну ночь. Это очень долгий процесс, это займет годы, чтобы что-то по-настоящему изменить в мире, чтобы продвинуть одну и ту же повестку дня через музыкальную индустрию, а не один год протеста или чего-то еще, что мы имеем сейчас. Это будет длиться гораздо дольше.

Но мне нравится тот факт, что важное место в сознании каждого теперь занимает понимание того, что ничего из этого больше не будет принято — ни расизм, ни гомофобия, ни трансфобия, ничего из этого больше не будет принято. И я думаю, что музыкальная индустрия изменится, и мне это нравится. Это появляется через музыку, через вечеринки. Так что, да, это определенно необходимо.


Для меня примером такой реакции был твой EP «Propaganda and Manipulation», выпущенный в мае этого года в поддержку индустрии электронной музыки и музыкальных магазинов. И в этом смысле мне интересен твой другой EP «El Cubano» — был ли он реакцией на какие-то, может быть, политические проблемы?

«El Cubano» не совсем, нет. Весь «El Cubano», очевидно, кубинская вещь, потому что я считаю себя кубинцем. Я не с Кубы, но моя семья оттуда. Этот EP — просто мое личное олицетворение кубинской стороны себя.

Пластинка «Propaganda and Manipulation» — это то, что я чувствовал еще до того, как случилась вся эта история с коронавирусом. Эта EP была сделана раньше, потому что я почувствовал, что весь мир столкнулся с пропагандой и манипуляцией, особенно мы здесь, где у нас есть такой президент как Дональд Трамп. Это довольно безумно, что в мире случились такие вещи как коронавирус и прочее, когда речь заходит о расизме и прочем дерьме. Да, эта EP соединила все это в себе.

Это просто то, что я чувствовал. И да, это определённо основано на том, что я думаю о происходящем в мире, заполненном пропагандой и манипуляциями во всех правительствах — будь то российское, кубинское, правительство Великобритании или Соединённых Штатов. Я думаю, что пропаганда и манипуляции происходят повсюду.


Интересно, что совершенно разные люди в разных частях творческого мира сходятся в своем мировоззрении. Около двух лет назад я брала интервью у певицы, продюсера и космополита Lafawndah. Она сказала почти тоже самое: что существует единое правительство, которое контролирует все и пытается манипулировать каждым.

Да, я думаю, это именно то, что происходит в этом мире. Существует единое правительство, одна элитная группа людей из 20 или 50 человек, которые контролируют практически весь мир. Знаешь, люди думают, что это теория заговора, а я нет. Я действительно думаю, что есть элита из 50 человек, которые контролируют весь мир.


Как ты думаешь, поможет ли коронакризис изменить иерархию «больших имён» в нашей индустрии в пользу локальных?

Это сложный вопрос, потому что возможности играть где-либо сейчас нет как у популярных артистов, так и у ноунеймов. Но что действительно происходит в связи с коронавирусом, так это то, что люди стали больше слушать музыку, а артисты начали чуть больше рисковать в том, что они создают. Если артист хочет сделать эмбиент альбом или что-нибудь танцевальное, и у него просто не было времени, сейчас, благодаря ситуации с коронавирусом, он используют эту возможность. Что сейчас делаю и я, например. Я очень долго готовился к созданию альбома. И вся эта ситуация с «короной» — одна из тех вещей, которые действительно помогают мне сосредоточиться.



Сталкивался ли ты с превосходством «больших имен» в начале своей карьеры, например, ты был по какой-то причине последним в лайнапе или происходило что-то еще со стороны промоутеров только потому, что в лайнапе были громкие имена?

Оу, это происходит постоянно. Это всего лишь большие бюджеты очень известных артистов. Ты вынужден быть последним в лайнапе или что-то в этом роде, но это, как правило, случается только на очень больших фестивалях. Например, Dekmantel — там каждый артист играет свою роль в лайнапе. 

Но меня не очень волнуют места и что-то подобное. Моя цель не сводится к тому, чтобы быть этим большим артистом. Единственное, ради чего я хочу это делать, чтобы люди поняли, какую музыку я создаю, где пролегает мой путь в качестве артиста. Я просто хочу, чтобы люди понимали, кто я есть. Мне все равно, насколько я велик. Такие вещи меня вообще не беспокоят. Я просто хочу делать свое дело, и все.

В конце концов, ты можешь быть настолько знаменитым, насколько захочешь. Но я думаю, что, если ты артист и думаешь о том, чтобы стать великим, то ты делаешь неправильно. Быть артистом — это не про то, насколько велико твое имя на афише или сколько денег ты получишь. Для меня быть артистом — это просто быть счастливым. И я счастлив сейчас как артист.


Ты ответил на мой заключительный вопрос этого интервью «Счастлив ли ты прямо сейчас?».

Я могу сказать больше. Да, я действительно счастлив сейчас. Я прошел через очень... В этом году будет 21 год c того момента, как я начал диджеить. Я начал в 1999 году. И я определенно счастлив тому, где я нахожусь сейчас как артист, потому что я вернулся к тому, кем был в начале 2000-х. Было время, когда я вынужден был стать очень коммерческим диджеем, но в то же время я хотел играть хип-хоп и потом — я не знал, что могу быть самим собой на 100% в мире электронной музыки. Так что сейчас это на 100% я. И это невероятные ощущения, это очень-очень круто.


Это прекрасно. Возвращаясь к Майами, считаешь ли ты, что характер города и твое собственное происхождение повлияли или все ещё продолжают влиять на твое звучание?

Да, абсолютно. Во всем, что я делаю, я во многом представляю Майами — от одежды и музыки до стиля игры. Город очень сильно влияет на мое звучание. Именно поэтому, я думаю, многие люди не совсем понимают, что именно я делаю. Но, как я уже сказал, я очень-очень сильно ориентирован на бэйс-музыку. Мне очень нравится низкочастотный стафф, и все это выходит из звучания Майами-бэйс. 

Когда-то мы здесь устраивали соревнования, где могли тестировать наши машины, чтобы узнать, сколько басов можно поместить в них. У нас было четыре или шесть сабвуферов внутри машины. Это вышло оттуда, это вышло из состязаний бейс-музыки в Майами и других подобных вещей. Майами навсегда останется частью моей музыкальной палитры. Обязательно.


О переосмыслении жизни, верности искусству 

и карьерной долговечности


Расскажи, где и как ты провел карантин?

Я уехал из Европы в апреле — у меня есть дом в Амстердаме, где я останавливаюсь. В основном последние четыре месяца или около того я провел в Майами в своей студии. Я просто пишу музыку и провожу время со своей семьей. 

Я не знаю, когда я вернусь в Европу, потому что пока мы не можем путешествовать и покидать США. Все это очень отстойно, потому что я очень хочу увидеть моих друзей.


Что тебе удалось переосмыслить или совсем выкинуть из своей жизни за время, проведенное дома, в Майами?

Честно говоря, я пытаюсь замедлить свою жизнь. Мне очень нравится темп, в который коронавирус заставил всех войти. Все происходит намного медленнее: тебе не нужно просыпаться и делать одно и то же каждый божий день, не нужно мчаться по жизни без возможности пережить ее по-настоящему. Постоянно диджеить, почти каждые выходные, и делать одно и то же — это было чересчур. Я летал на самолете через день...

Сейчас я пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы проживать свою жизнь, проводить время с друзьями и наслаждаться моментом, в котором я нахожусь. Потому что на протяжении очень долгого времени я всегда смотрел в будущее, а не в настоящее. Я не стремился быть здесь и сейчас, ценить своих друзей, жить в настоящем. И мне нравится, что все это происходит, потому что это заставило меня действительно по-другому взглянуть на жизнь и осознать, что я не жил на самом деле, я просто пытался.


Я знаю, что в возрасте около 20 лет ты сел под домашний арест на два года, да?

Это было в 2003-м — 2004-м году.


Во время подготовки к этому интервью, я подумала, что ты мог почувствовать некую параллель или связь между тем, что происходит прямо сейчас и тем временем, когда ты был под домашним арестом. Помогла ли как-то эта ситуация в твоей жизни проще пережить карантин?

Забавно, что ты упомянула об этом, потому что на днях я разговаривал с парой друзей и даже с моей мамой. Я сказал, что ощущаю себя как будто я вернулся под домашний арест: я действительно не могу покидать мой дом, не могу видеть своих друзей нормально. Это то, чего я стараюсь избегать, потому что те дни — дни домашнего ареста — для меня были чрезвычайно депрессивными. Я был очень-очень подавлен, потому что потерял много своих друзей, они больше не могли видеть меня. Но теперь я немного старше и способен посмотреть на такие вещи иначе.

Я не могу в точности соотнести всю эту карантинную ситуацию с домашним арестом, потому что мы все еще можем выходить на улицу, чтобы повидаться с нашими семьями, например. Но это очень близкая параллель к тому чувству, которое сейчас испытывают многие люди, особенно в Майами. Люди просто сходят с ума, потому что они не могут выйти на улицу, чтобы провести где-то время и пообщаться со своими друзьями. Некоторые люди действительно воспринимают это очень, очень тяжело. Я вообще не воспринимаю это так, я использую это в своих интересах и просто пишу музыку. Есть небольшая параллель и сходство, но домашний арест определенно был совсем-совсем другим, это точно.



В том же интервью DJMag в 2015 году ты сказал, что: «Я здесь только ради музыки и танцев. Мне не нужен большой дом или шикарная машина. Вот почему я здесь, в этой крошечной комнате. Чего я действительно хочу, так это просто иметь возможность делать именно то, чего я хочу, а не продавать себя». Как изменились твои ценности в этой культуре за последние 5 лет?

Я бы вернулся в 2010-й год: люди думали, что я был дип-хаус-диджеем, диджеем с Ибицы, я играл там тогда, и многие думали, что я тек-хаус-диджей, потому что я выпустился на лейбле Hot Creations. Я всегда увлекался экспериментальной музыкой, электро и старым техно, но почти ничего не знал о лейбле. Я просто знал, что они хотят выпустить мой трек, и этот трек стал очень, очень значимым. 

Все изменилось для меня как для артиста, потому что релиз на Hot Creations открыл мне, например, возможность играть в Berghain. Это был очень, очень, очень большой скачок для меня. C тех пор до сегодняшнего дня, потребовалось проделать много работы и вложить много сил, чтобы люди понимали, кто я есть как артист, музыку, которая мне нравится. И мой лейбл Omnidisc — одна из тех вещей, которая помогла с этим. Omnidisc — это очень хорошая репрезентация того звучания, которым я увлечен, эстетики, которая мне нравится. Я надеюсь, что люди могут увидеть разницу или увидеть, кто я есть как артист. 

Но я думаю, главное, что изменилось для меня, это то, что теперь мне все равно. Раньше я переживал и думал в духе: «Эй, ребята, вот что я делаю, вот что я делаю...». Теперь меня не волнует, понимаешь ли ты это: если понимаешь — замечательно, если нет — хорошо, мне все равно. Некоторые люди думают, что они понимают мой саунд, но на самом деле они понятия не имеют, что я делаю. Это самое большое изменение для меня за последние 5 лет — я просто делаю то, что делаю, и все. И мне кажется, это хорошее изменение.


Я бы хотела поговорить об одной из самых спорных тем в нашей индустрии — различии между искусством и бизнесом. Где для тебя пролегает граница между этими двумя понятиями, прежде всего, на электронной музыкальной сцене?

Единственный способ, которым я могу обозначить эту линию, был бы таким — ты бы занимался этим искусством, если бы не деньги? Если бы кто-то предложил мне миллион долларов, чтобы я пошел и отыграл транс, например, или отыграл бэк-ту-бэк с Тиесто, сделал бы я это или нет? Вот где пролегает эта граница