NEN Records: «Чтобы делать хорошее техно, надо быть достаточно тупым»

8 апреля 14:01

Mixmag Russia совместно с магазином Stellage продолжает серию материалов, посвященных неординарным деятелям музыкального подполья. На этот раз рассказа о лейбле NEN Records.


В одной из сцен фильма «Шагни через границу» музыкант-импровизатор Фред Фрит вещает, дескать, когда-то он был молодым (явно сдерживая так и рвущееся наружу «и глупым»), верил в идеалистическую картину мира и хотел изменить сущее ко всеобщему благу, а потом огляделся по сторонам и понял, что надо работать на сообщество близких, но деятельных. При всем уважении, Фрит явно лукавил – такое перерождение взгляда на мир явно не случилось бы с ним, не придерживайся он первых «юных» взглядов.

К счастью, на этой планете живут люди с собой более честные, как и вполне понимающие, что упомянутое «сообщество» может охватывать весь земной шар. Один из них – Иван Напреенко, в прошлом – член эмбиентно-силового дуэта Sal Solaris («Солнечная Соль»), начинавшего свою деятельность еще в грозовой период слома российского быта. Ныне же Иван руководит непростым и изобретательным лейблом NEN Records, среди ценителей которого числятся Филипп Штробель (aufnahme+wiedergabe), Михаэль Волленхаупт (Ancient Methods), Андерс Карлссон (Celldöd) и Тим Хекер.

Идея создания собственного лейбла возникла у Ивана достаточно просто. Совместный альбом Sal Solaris и Reutoff «Eigengrau» очень долго искал своего издателя – Напреенко, откровенно говоря, заколебался писать бессмысленные письма лейблам и друзьям, клянчить рекомендации, просить послушать приложенные сэмплы, убеждать прочитать пресс-релизы и вообще искать, куда можно ломануться дальше. Это, как вспоминает Иван, было унизительным и безрезультативным занятием, с которым он сталкивается и ныне, но уже по другую сторону процесса. 


Иван Напреенко

Фото: Евгения Белякова


В какой-то момент «Eigengrau» согласился издать канадский дарк-эмбиентный титан Cyclic Law; альбом был наконец-то реализован, но удовольствие от реализации было изрядно подпорчено затянутостью процесса, «необходимостью кому-то себя впарить». Иван настолько устал от сопутствующих хлопот, что решился на создание собственной «точки речи»: места, из которого можно творить, «табурета, на который ты взбираешься или вещаешь, или, не дай Бог, трибуны», – замечает Иван, посмеиваясь. Фактически, NEN родился из этого вот стремления окончательно присвоить себе свою собственную речь. Первоначально лейбл затевался совместно со вторым членом Sal Solaris Константином Мезером, и дуэт особо не думал, что вообще будет что-то издавать помимо единичного EP «Tautology and Paradox», за которым должен был последовать полноформат. Насчет последнего Sal Solaris питали особые надежды.

Но фантазии по поводу определенного будущего возникли фактически сразу же. В минуты душевного упадка Напреенко Мезер напоминал ему, что они сами решили издавать, на самом деле, вообще не пойми что – но это и было кредо дуэта ещё с самого начала музыкальной деятельности. Что перетекло и в автохарактеристику значка: «лейбл со смещённым центром тяжести», издающий музыку «агностически» - то есть игнорируя жанровую сетку и затрагивая вопросы, которые любопытны минимум для стоящих за предприятием персон.

Изначальный костяк лейбла сросся практически сразу же. У Ивана до сих пор остается перед подмосковными индустриальщиками Reutoff некий юношеский пиетет: ему даже в голову не приходило, что они захотят прервать свою стратегию издания за рубежом на коллекционных винилах, заинтересовавшись «коленочно-козявочным DIY» коллеги в то время, пока производство еще толком налажено не было. Тем не менее, именно Reutoff сами предложили NEN переиздать «Montecristo», один из их первых релизов, изначально выпущенный в качестве подарка на тридцатилетие Сергея Некрасова, соорганизатора лейбла и промо-группы Indiestate Promotions. «Montecristo» тогда был одним из самых разыскиваемых релизов Reutoff: он вышел всего 18-ю копиями на CD-R в кейсе пятидюймовой дискеты, и некие люди с Discogs и не только неоднократно хотели его заполучить непосредственно у Ивана, почему-то ассоциируя того с группой. 

Самим же Reutoff хотелось, чтобы эти песни (и, как замечает Иван, крайне выдающиеся песни) наконец оказались в широком доступе, но не в изначальном варианте, а дополненные первыми дарквейвовыми опытами коллектива, более поздними переработками оригинальными материала и ауттейками, которые никуда не приткнулись. Словом – им хотелось сделать такой междекадационный релиз, хорошенько отражающий так называемый творческий путь в сжатом формате. Который, впрочем, служил бы не только возможностью дать голос записям, существовавшим в подвешенном состоянии, но и прощанием с их прежним продюсером Кириллом Стариковым, главным за Indiestate, занимавшимся связью группы с зарубежными конторами.

Кроме Reutoff на лейбле за год вышли также ранние опыты Мезера с ритмом и шумами («Телеоператор», которым он занимался в Ростове-на-Дону еще в девяностые), Stpocold, проект новосибирского художника Swill Klitch, холодная шумная синтетическая электроника, A//O, техноидная экзекуция серба Петара Мирковича, культовый старошкольный бруклинский темный эмбиент Post Scriptvm (на обложке - картина художницы и кинодокументалистки Иры Горяйновой), а также несколько работ самих Sal Solaris – EP «PoSSeSSed», совместка с киевским композитором Олегом Шпудейко (о нем чуть позже стал писать Wire) и, главное – альбом «Thresholds», ставший в некоторой степени переломным моментом. Насчет последнего – слово Ивану:

— Костя научил меня слушать и любить техно. Костя прекрасно во всем этом разбирался, у Кости есть тонкое чутье на тренды, и, с обратной стороны — на поиск того, что в этих трендах по-настоящему имеет смысл. За это его ценили люди, которые делали вечеринки DISCIPLINE, например. И одной из задумок, которую он все никак не мог воплотить, был техно-релиз. Несмотря на то, что изначально «Солнечная Соль» была куда более абстрактным проектом, ему всегда хотелось чего-то битового — впрочем, по более ранним работам это иногда заметно. Он считал, что техно, как и дарк-эмбиент — музыка трансперсональная, не сведенная к личным переживаниям, в которой можно ощутить момент растворения эго, который был ценен для него и остается ценным и для меня. Мне также важен момент, что техно — музыка функциональная, не требующая вслушивания, музыка для (физических) активностей, для определенного времяпрепровождения, когда о высоких материях особо не р..........я [побалакаешь].


«Thresholds» делался мучительно долго, и один из первых рецензентов альбома, голландский журналист Франс де Ваард, отмечал следующее: «Я вообще не понял, к чему и зачем эта пластинка, почему каждая песня разная. Впрочем, потом почувствовал общий нерв». В общем, эта попытка реализовалась, но не вполне как задумывалась (Иван шутит, что Sal Solaris до сих пор не умеют делать техно), и тот техноидный фокус, который появился на NEN позднее, возник именно благодаря этой записи. После того, как Мезер отошел от дел лейбла, Напреенко все равно воспринял этот вектор.

- Поскольку это мир со своими специфическими точками входа (а Мезер умел и любил тусоваться), я в нем всегда чувствую себя немного белой вороной, даже когда меня приглашают играть на вечеринках. Здесь следует помнить вот о чем: техно – это всегда аскеза, или, как выразил это Арнольд [Шапиро, один из участников Reutoff, играющий также под моникером Myrrman], «Чтобы делать хорошее техно – надо быть достаточно тупым». Если ты недостаточно туп в специфической области – то, скорее всего, техно у тебя будет х….е [отвратительное]. Это не похвала в собственный адрес – в моей голове роится слишком много плохо контролируемых мыслей и идей, пропадающих вместе с наклоном чердака в другую сторону. А после постепенного ухода Кости я не всегда верю собственному вкусу на технарь, так что кроме функциональной электроники вовсю кренюсь в экспериментальщину. После сборников лейбла мне шлют кучу всякого техно, причем не от последних имен жанра, а я сижу и думаю: епт, а че мне с этим делать? Интуитивной способности понять, присутствует ли за этим что-то весомое, у меня нет. Ну и жанр давно уже переживает длительный упадок.

Тем не менее, на NEN действительно присутствует россыпь этих самых громких имен: на лейбле успели отметиться Damaskin Серафима Ритма, Unconscious Андреа Риберти, чей последний альбом вышел на Detriti Records, и Restive Plaggona Димитриса Дукиса. Словом, те, кто успел побывать если не в Бергхайне, то на московском JOY точно.

Из техно сформировалась и часть нынешней музыкальной деятельности Ивана. «Я такой человек, if you lead, I will follow», - говорит он, улыбаясь. Напреенко вполне по-анархически считает, что любая творческая деятельность – это в какой-то мере кража. Его альтер-эго Θ16 [«Кругом 16»] родился именно из желания играть музыку с прямым битом, а не из того, что Константин Мезер все больше и больше отходил от деятельности не только лейбла, но и «Солнечной Соли». А также – из желания осмыслить и даже поэтизировать собственные увлечения. 

Иван – заядлый любитель автономных походов; хождение по горам, присутствие посреди природы в какой-то момент стало поражать Напреенко очевидными, неотрицаемыми и неотменимыми изменениями, которые происходят с человеческой средой обитания. В прошлом году Иван повторял маршрут, которым прошел пять лет назад – по берегу Баренцева моря, от Териберки («где жулик Борис Акимов с себе подобными разворачивает какую-то русскую отельную жизнь») до заброшенного военного поселка, через финскую деревню, а дальше – катером через залив, мимо закрытого флотского Североморска в Мурманск.


Фото: А. В.


— Это было в сентябре, все местные жаловались на жару, но больше всего меня поразило то, какое количество мусора за эти пять лет исторгнул из себя океан. Я как-то писал в полушутку в твиттере, что в моей музыке есть «имплицитная экологическая озабоченность»: я имел в виду, что меня беспокоит тематика утраты дома, природа здесь — частный случай. Та самая «соластальгия», чувство ностальгии, которые испытываешь, хотя никуда не эмигрировал, а вовсе сидел на кухне чай пил, обернулся, а всей стенки дома нет. При этом я совершенно далек от романтизации природы и считаю шестидесятнический дискурс, где воспевается слияние с девственным миром и поиск гармонии вдали от городов, насквозь лживым. Главное переживание, которое ты испытываешь, когда попадаешь в такие сложные места — это незначимость себя как человека, космическое или божественное безразличие природы, те штуки, которые сейчас двигают спекулятивные реалисты. Природа тебя делает неважным абсолютно, а все, что остается делать наедине с природой уже тебе самому — это из нее возвращаться. И все приятные впечатления о походе — это воспоминания об этом выживании, когда ты находишься в сердце урагана. Кант писал, что испытать удовольствие от Возвышенного возможно, лишь удалившись от его источника на достаточное расстояние. Если нет расстояния — за стенкой палатки спит только страх. И когда ты возвращаешься в город, проклиная, что вернулся в него, через некоторое время этот опыт экстремального времяпрепровождения у тебя внутри откладывается в некоторый кластер, позволяющий как минимум хвалиться друзьям за пьянкой, а как максимум — сделать вот такие переживания частью личной мифологии.


Фото: А. В.

Поэтому лозунг Θ16 формулируется как «романтизация быта геологов в эпоху шестого вымирания». То воздействие, которое мы оказываем на природу как цивилизация, свидетельствует о том, что к середине века мы потеряем половину биоразнообразия. И тут неизбежно возникает вопрос - а почему для нас биоразнообразие является ценностью? Потому что мы любим животных или растения? Потому что нам жалко кого-то еще? Себя? Θ16 - прямой бит, романтика затерянности и противостояния миру, который человеку безразличен (и которому безразличен человек), плюс наблюдение за этим миром, который в этой безразличности становится даже божественным, за его трансформациями, которые не сулят ничего хорошего лично тебе, слушатель.


«Темноэкологический» импульс, впрочем, присутствовал на NEN еще до этого EP. В конце 2016 года Иван издал альбом «Touring the Moon Bog» от Antlers Mulm, культового немецкого экспериментального индастриала, еще более обезличенно затрагивающего подобные темы вот уже двадцать лет к ряду. Вместе с основным релизом шла также кассета «The Moon Bog: Other Tours», на которой различные деятели экспериментально-шумового подполья переигрывали треки с альбома. Впрочем, сам Иван не считает этот релиз полностью удачным.

— Одно из условий, которые я ставлю на начальном этапе взаимодействия с артистами — то, что оформление всегда остается целиком на мне. Когда Ханс [Йом, ныне единственный постоянный участник Antlers Mulm] увидел человеческую фигуру на обложке, он сказал — стоп, я такого не хочу. А я заявил: так, перечитай письмо и иди н... й [к черту]. А во-вторых, иди н... й [к черту], потому что ты меня н....л [обманул]. В то время одним из ключевых пунктов соглашений с артистами была установка на то, что они давали мне сугубо эксклюзивный материал. А он мне дал материал и умолчал, что эти песни одновременно выходят на диске на известном литовском шумовом лейбле Autarkeia, так что права голоса у него, как мне казалось, вообще не было. Позже от такой эксклюзивистской практики — на условиях честного проговора обстановки — я отошел.


Напреенко связался с Йомом по причине весьма простой. Иван говорит, что периодически впадает в невротическую неуверенность в «правильности» выбранной линии лейбла, потому что посоветоваться ему попросту не с кем. И в такие моменты он думает, что забирается куда-то не туда. Аntlers Mulm посоветовал Напреенко как раз Кирилл Стариков. Кирилл упомянул, что Йом хочет издаться в России, и свел музыкантов вместе. Иван решил, что «от этой группы хулы не будет, да еще я на этом что-то подниму». NEN периодически выходит в самоокупаемость, и Напреенко хотелось иметь релиз, который бы гарантированно разошелся, что могло стать козырем лейбла. Это оказалось заблуждением, поклонники Аntlers Мulm не вполне раскусили и сам релиз, и лейбл. «Тем более что кассета каверов вышла невообразимым трэшем, хотя там есть блестящий кавер Арнольда», – замечает Напреенко.

Фото: Наталья Никуленкова


Действительно сильная сторона NEN — это сборники, включающие в себя треки неординарных отечественных и зарубежных артистов. Первый из них, «Konfabulation», был ознаменован событием весьма мрачным. Девятого сентября 2016 года вышел в окно Паша Рязанов, он же Пол фон Эйфид, калининградский музыкант потрясающей эрудиции и творческих сил, счет чьих проектов шел на десятки (наибольшую известность получили два — исключительный вывернутый витч-хаус Modern Howl и забористый электро-индастриал Zex Model). Паша был чудовищно продуктивен. Существует небольшой анекдот, дескать, фронтмен «Сруба» Игорь Шапранский (с которым у них был совместный проект Pale Kings) сказал, что вот, наконец-то они записали альбом. Паша же у него переспросил: «Один альбом? Да я за это время пятнадцать сочинил». Момент смерти Паши затронул почти любого человека в России, который так или иначе интересовался темной стороной как экспериментальной, так и примитивистской музыки.


- Паша, как известно, был человеком фантастических коммуникативных способностей, с невероятным чутьем на настоящее и стоящее. И он как-то вышел на связь году в 2008-м. Он написал на почту «Соли» что-то в духе «Ребята, вы на меня сильно повлияли, stay true». И мы с ним переписывались – в первую очередь Костя, потому что они нашли общий язык на почве задротства и бесконечного неймдроппинга. Удивительно, Паше тогда было чуть ли не пятнадцать лет. Уже много позже, после того, как у Паши должна была выйти пластинка на aufnahme + wiedergabe, переписывался с ним уже я. Однажды он написал мне ВК, как обычно, не здороваясь, и говорит, вот, у меня должен быть гиг в Москве, приходи, развиртуализируемся. Мы приехали в «Ипсилон», Паша играл вместе с Володей из t_error 404. Паша был в невероятном неадеквате, абсолютно осатаневший, полностью поглощенный процессом игры. После концерта мы пообщаться не успели, Паша «выключился». Концерт был впечатляющий: отчаянность и болезненная беззастенчивость, которые он воплощал, не выглядели наигранными. Спустя несколько дней после концерта я переписывался с ним еще раз, он отметил свое не самое стабильное состояние, но я попытался успокоить его и не обратил на это большого внимания. Буквально через несколько дней после я уходил в поход и начинал собирать компиляцию без названия, и где-то на Вожеге мне приходит СМС от Ника Ларкина [московский диджей и продюсер] с вопросом «А ты не знаешь, что с Пашей?». Я дико о…л [перепугался], начал писать его ближайшим приятелям, чтобы узнать подробности – и быстро их узнал. Тут же я допер, что кассету надо переформатировать. Изначально темой этой штуки были утопия и дистопия. И большинство людей, которых я заранее позвал на компиляцию, поразительным образом Пашу знали. И конечно, согласились: такой трибьют в их глазах стал осмысленнее

Позже Иван как-то зашел ВК и увидел, что Паша внезапно онлайн. Напреенко предпринял довольно рискованную штуку – написал вникуда о том, что собирает вместе с его друзьями запись, чтобы отдать Паше дань уважения в музыкальной форме. На «той стороне» оказался его отец. Иван сказал, что он в курсе, что Паша был очень продуктивен и далеко не все его записи обнародовал, и спросил, может ли он получить какой-то доступ к пашиным архивам. Напреенко понимал, что скорее всего его просьба окажется как минимум наглостью, а как максимум – оскорблением, но не хотел упускать возможность прочитать аудиописьма мертвого человека, тем более цель была вполне благородной. Сперва пашин отец очень грубо послал Ивана, но после сказал, что ему нужно посоветоваться с семьей. Ситуация была напряженной – отец и некоторые близкие обвиняли в случившемся друзей Рязанова и конкретных людей из его круга. Позже удаленный доступ к компьютеру Паши NEN все же получили, и это оказалось достаточно специфическим опытом.

- Подключение к компьютеру ушедшего может быть еще более информативным, чем покинутый им дом. Ощущение, словно ты попал в чужую голову, пересек порог невообразимой близости. Есть люди, которые очень аккуратно ведут компьютер, есть те, что так себе. Так вот пашин комп – это полный хаос. Десятки оптических дисков с сотнями названий. Он работал во Fruity Loops, и Мезер был вынужден открывать FL и экспортировать проекты, чтобы потом слушать их в mp3. Нам удалось найти как минимум два неизданных трека Zex Model, переслушав всю дискографию по нескольку раз, чтобы убедиться в их эксклюзивности. С разрешения родителей и брата я воткнул на компиляцию один из них, не меняя рабочего названия, которое было выбрано самим Пашей, и все отчисления со сборника передал родителям. Они наконец-то поверили, что мы не враги. Конфабуляция, кстати – это явление памяти, когда воображаемое невозможно отличить от факта. Эйфид жил с этим постоянным ощущением, и сейчас в некотором роде он подобным образом все еще присутствует с нами.

Но исключительной плодовитостью отличается еще один засветившийся на NEN акт, на этот раз – пока еще из мира живых. Проект Питера Криса German Army – квазиантропологическое исследование выдуманных и исчезающих культур, воплощенное в резком синтетическом звуке, отстраненное наблюдение за зарождением, жизнью и распадом (микро)сообществ, переведенное в музыкальный план. Крис порой даже просто не отбирает материал – Ивану (как и владельцам других лейблов) он посылает чудовищное количество треков. Крис объясняет это тем, что хочет – через процедуру селекции – сделать лейблхолдеров соавторами, а из не вошедших ни на один релиз из его объемной дискографии композиций как-то сколотил микс специально для NEN. 

Напреенко нравится, что в его откровенной графомании и подчеркнутой неаккуратности есть выхваченность фрагмента живой истории, будто подсмотренной в окно автобуса («а вот бабка помидоры несет, сейчас поскользнется, куда несет, интересно, о, собачка побежала, у собачки три ноги…»), есть слепок жизни. При этом жизни нерасшифрованной, как свежие следы цивилизаций («бремя белого человека из Криса вещает с многодецибельной громкостью», отмечает Иван), которые мы убиваем, чтобы потом изучить. Эта графомания смущает слушателя куда меньше, чем графомания того же Доминика Ферноу [владелец лейбла Hospital Productions и музыкант-многостаночник, вовлеченный в проекты от блэк-метала до харш-нойза, наиболее известны из которых экспериментальный пауэр-электроникс Prurient и индастриал-техно Vatican Shadow], потому что у German Army она принципиально аутична и не пытается следовать трендам. Одинокая исследовательская прогулка, ночь в палатке.

В случае сплита German Army с бретанским эмбиент-техно Savage Cult Ивана очень раззадорила синхронистичность релиза как таковая. Напреенко говорит, что конфигурация сложилась, словно паззл – сторона одного стала продолжением другого. Мистический, фэнтезийный сказ Savage Cult о короле-изгнаннике не диссонировал с документированной историей German Army про интернирование японского населения США в концлагеря во время Второй Мировой, а показал, как механизмы мифа могут захватывать исторические события и придавать им структуру ирреального. Кроме того, проекты вообще не знали о существовании друг друга до выпуска сплита –  это наведение мостов и увеличение связанности мира лишний раз подчеркивает, насколько тонкой может быть работа лейблхолдера как человека, сводящего воедино кажущееся несовместимым.


«Сторона» здесь – не просто удобное разграничение. NEN – лейбл кассетный, хотя для покупателей цифрового формата Иван предоставляет свои плюшки (о них – чуть ниже). Основные и самые веские причины издания музыки NEN на магнитной ленте - всепродолжающаяся смерть CD как формата («нужного только слушателям “Авторадио” или хайфай-звука»). Иван давно привык, что (почти) все можно послушать в сети, в том числе в lossless; «не вижу проблемы, если кому-то так саднит слушать все в «лосе» и испытывать честное аудиофильское счастье». Иван прямо признает, что денег штамповать винил у него попросту нет, но есть желание удовлетворить фетишистски-тактильный интерес – чтобы каждый релиз  можно было с удовольствием распечатать, открыть, повертеть-посмотреть, вставить в деку, послушать шипение пленки. 


Фото: Наталья Никуленкова


Здесь велика доля детского импринтинга – Напреенко рос на кассетах, соответственно, кассеты для него – важный, значимый носитель. Порой ему жаль, что продажи не налажены идеально, и тираж кассет остается в большей мере коллекционерским. Те вкладки, которые NEN делают для тейпов, гораздо богаче, шире и многословнее, чем изображение на том же Bandcamp. Дизайн лейбла действительно является в некоторой степени выдающимся - там нет обыгранных или кадрированых одних и тех же изображений. Иван тушуется, что иногда может что-то переусложнить: «На некоторых артворках во мне просыпается человек, работавший в глянцевом журнале. Иногда мне кажется, что я делаю фэшн-съемку - как в случае с оформлением сборника «Myth Machine», которое мы снимали с Женей Беляковой». Но, если честно, это наполовину лукавство, наполовину скромность; кассетное оформление NEN – это даже не столько дизайн, сколько подлинный сторителлинг. Насколько это вообще может позволить поверхность кассетного вкладыша и дополнительных вложений.


Почти весь мастеринг для NEN, кстати, делает все тот же Арнольд Шапиро. Напреенко давно пеняет ему, что он не профессионализирует себя в этой области. Однажды Иван просто попросил его о помощи, и эта просьба была встречена пониманием. Иногда Арнольд буквально спасает записи, из которых артисты думают выкидывать треки. Как то было с Andreevka, с кассеты которой Стас Андреев [мастермайнд акта, он же харшнойзер .nyctalops] хотел выкинуть первый трек, потому что ему казалось, что ничего хорошего с ним уже сделать нельзя.


Но «агностический» лейбл не был бы таковым, присутствуй на нем одна электроника, пусть и самого разнообразного пошиба. Ивану и сегодня весьма по нраву различный метал как музыка лиминально-бессознательная – первым диском (к вопросу об импринтинге), что он купил, был альбом группы Behemoth «Grom», чей лидер Адам «Нергал» Дарски тогда еще не подался в маркетинговые истории. Напреенко вспоминает забавную байку о том, как русские индустриальщики услышали впервые блэк не с перезаписанных кассет, а с оригинальных CD – и были неприятно удивлены чистотой и разборчивостью этой музыки. Так что помимо синтетического звука NEN издает и гитарные образцы вне стилистических рамок, объединенные одинаковым градусом инаковости. Если не сказать честнее – долбанутости. Сюда относятся:


- запись сладжевой группы «Вирь», сделанная по мотивам «В конце ноября» (возможно, самой отчаянной и недетской повести Туве Янссон) и оформленная известным панк-художником Аркадием Тропинкиным

- собрание разрозненного наследия индустриальной дрон-дум-группы «Оцепеневшие», детища Ивана, Арнольда и московского электронщика Евгения Вороновского (увы, не включающее в себя любимый трек автора материала «Окстись»).


- беспрецедентный хит лейбла: оформленный как «фармакологический продукт» альбом сергиевопосадского рейв-блэк-метала ВТТА (обычно - Vessel Through the Abyss, незадолго до распада – Vessel Through the Asylum) «Там? Где!», взгревший умы (а точечно – и задницы) российского блэк-метал-сообщества. Исключительного ехидства предостережение о вреде метафизической интоксикации, общую атмосферу которого можно заключить в строчках «А друг мой – дебил еще тот. Какой, нахрен, демон, он что, идиот?» 


- совсем недавний релиз «Into Nowhere II» от Cage of Creation, проекта, аффилированного с предыдущей группой. Шаманский (в прямом смысле этого слова, а не как у группы «Короткоствол» - при записи использовались соответствующие инструменты и состояния) психоделический постпанк с осколками все того же блэк-метала и вложенным в чудовищно красивый кейс золотистым грибным шевроном


- ожидаемый в самом скором времени альбом поп-этериальной направленности, «что-то вроде развития классического эфирного звука 4AD».

Тем не менее, смещение издательского центра тяжести влечет за собой фактическое исчезновение этого центра. Как говорит Иван, четкого издательского плана у него пока нет.

- Я связываю это с тем, что уже несколько месяцев живу с ощущением, что у меня самого нет никакого плана в жизни, и постоянно всех донимаю: а у тебя в жизни есть план? А у тебя? И какой? Наверное, Special? То есть бесплановость лейбла - это продолжение какой-то даже экзистенциальной х...и [проблемы]. Я ощущаю себя тем самым человеком посреди ледяного поля, и все, что я вижу – это горизонт исчезновения, а так в этом поле можно идти в абсолютно любом направлении, но придешь ровно туда же, откуда шел. И в случае с лейблом у меня есть некое подвисание, в том числе и концептуальное.

Но отсутствие плана не означает, что нечего издавать. Не очень ясно, куда в целом двигаться. Есть запись «Оцепеневших», которую мы должны сделать. Даже две, концертная и студийная. Я бы хотел доделать под релиз саундтрек к поставленному в «Электротеатре» «Борису Годунову» – от него осталось много зарисовок. Мне хочется собрать еще один сборник, и пока не знаю, техно или не техно. Иногда меня посещает мысль о перепрофилировании на русскую музыку вообще, но боюсь, что этот ход уже всем несколько надоел. 


Фото: Николай Дроздов


Регионализм как попытка продать идентичность кажется безусловно работающей сама по себе, тем более я чувствую, что отчасти я отстаю от того, что происходит на сцене. В свое время я проморгал группу Dvanov, а мне бы хотелось с ними поработать! Опять же, присутствуют сложности, связанные с работой и над музыкой, и над лейблом в одиночестве. Я хочу издать концертный альбом Heinali, Шпудейко – один из немногих людей, кто умеет работать с модульными синтезаторами. Ведь по большому счету, модуляры – просто хобби людей, которым есть куда тратить деньги. Хочу издать больше музыки от девушек. 


Фото: Наталья Никуленкова


Впрочем, музыка за авторством дам на NEN присутствует хоть единично, зато качества потрясающего. Кроме эко-глитча/Irrational Dance Music от петербургской артистки Снежаны Рейзен (Rzeng), не так давно засветившейся на Detroit Underground, Напреенко тиснул альбом рязанской неофолк-легенды Majdanek Waltz «Кладовая крысиного короля», деконструированный фолк по мотивам новеллы Александра Грина «Крысолов», записанный при участии московской художницы Patimat Khripa.


- «Майданеки» – замечательные люди, я их очень люблю, осаждали просьбами издать их с момента появления лейбла. Но поскольку мне не хотелось, то я немного о…л [удивился], когда послушал записи, которые мне прислали в качестве рабочих материалов «Кладовой» – я продолжаю считать, что это лучший альбом «Вальса». Никакого моего участия в привлечении P.K. к альбому не было. Более того, тысячу раз я пытался познакомиться с ней и передать авторские копии, но ей не до этого. Оформление, кстати было предложено самими ребятами, его делал киевско-крымско-вельский художник Игорь Селеменев, которого не смущают государства и их границы. Он старше нас, ему за пятьдесят, и меня поразила легкость, с которой он пошел на контакт - никакого снобства. Более того, он разрешил изменить цветовую гамму кейса кассеты (это было идеей Мурада, который делал оформления некоторых — зачастую, самых красивых — релизов целиком, в частности, даб-техно-мессы Cisfinitum «Monochrome», одной из самых слушаемых кассет лейбла). Эти золотистые оттенки идеально отражают идею богатства и накопления тех самых сил, которые одолевают главного героя рассказа Грина. Внутри самой книги есть фрагмент, где цитируется якобы существующая немецкая легенда о крысах, которых невозможно отличить от людей. Наступит день, когда они придут и спасти нас сможет только Крысолов. Я долго искал вариант немецкого перевода – и нашел его в югославском фильме «Избавитель», где этот кусок цитируется. Я его доработал, а нижегородская художница Лена Лисица сделала открытку, где рассказана леденящая душу центральная фабула рассказа – невозможность отличить человеческое существо от нечеловеческого. Эта открытка гениально дополнила альбом. Невероятно высокий уровень ручной шрифтовой работы.

Все физические релизы NEN кроме стандартной схемы «кейс-вкладыш/инфолисток» вообще включают в себя что-нибудь применимое по прямому назначению. Частенько это привычный набор стикеров, отличающийся, впрочем, ясностью и лапидарностью задумки, но временами дело обстоит куда хитрее. Копии упомянутого «Там? Где!» включали произвольное количество (одну, две или три – это уж как повезет) таблеток баклофена – под стать медикаментозному содержанию и оформлению, сделанному точно под пачку этого препарата. Автор этих строк носил патч с ухмыляющейся рожей c лого Reutoff на жопе своих карго-шорт, пока те в край не изорвались. Покупатели сборника «Myth Machine» обнаруживали три «маскированных» значка, а заполучившие сплит Sal Solaris и Zero View [Джим Мроц намекнул мне, что Ферноу очень расстроится, если увидит его основной псевдоним Lussuria за пределами Hospital Productions, и ему не хочется портить нервы ни ему, ни себе] – четыре открытки с утопической архитектурой и постер с разъяснением «архитектурной» тематики альбома за авторством Ивана и его брата, культуролога Глеба Напреенко. Обладатели двойного альбома «Оцепеневших» получали две двусторонние визитки с фотографиями за авторством Напреенко и Беляковой. Каждая кассета Yunclas (выпущенная в корпусе советской МЛ-65 с обновленной начинкой) содержала одну из марок, выпущенных к последней (1987 г.) праздновавшейся на государственном уровне годовщине Октябрьской революции. Всего к тому юбилею вышло около 10-12 вариаций; Иван помнит круглые глаза за круглыми очками нерда, который ему их продавал.


Фото: Наталья Никуленкова


Такое желание расширить музыку в пространство действительного отнюдь не случайно. По мнению Ивана, кассета как непосредственный музыкальный носитель включается не очень часто даже теми, кто имеет деку и бешено скупает ленты любимых работ — ну, хотя бы попросту из-за количества тейпов в коллекции/недолговечности формата. Кассета всегда оказывается на полке, мы достаем ее, смотрим, иногда врубаем и кладем обратно. Напреенко же хочется, чтобы музыка становилась элементом жизни. До какого-то момента Иван добавлял в релизы и скрытые треки, которые существуют только в цифре. На том же самом «Montecristo» существует трек с инфернальным лупом голоса Старикова, который доступен только при скачке. Поверьте: это тот случай, когда «инфернальный» — это не гипербола.

Этот безупречный «момент додуманности», как его называет сам Напреенко, завершает графическое и текстовое оформление — а последнее также является визитной карточкой лейбла. Пресс-релизы NEN на Bandcamp и других площадках могут полноправно считаться если не произведением искусства, то искусствоведческим комментарием уж точно. Который запросто бы сложился в сборник тематических эссе даже в том случае, если б музыки на лейбле не существовало вообще. Такой подход — самоустранение из игры узкого и рыноночно-разумного брендирования, чем грешат многие отечественные лейблы даже самой экспериментальной направленности. NEN не продуцирует в явной форме никакую определенную, строгую и четкую нишу не только в жанровом, но и в мировоззренчески-концептуальном (а тем более — в дидактическом) плане. Тем не менее, в этой хаотичной пересборке представления лейбла о самом себе и своей гипотетической аудитории чувствуется цельный почерк.

Фото: А. В.


Вместе с парой товарищей Иван ведет на первый взгляд юмористический telegram-канал «Селедка над шубой», в котором размышляет, как забавные вещи информационного века могут в один присест стать хищными и повлиять на человеческое существование в миг, который человек и не заметит. NEN – обратная сторона представления такого аффекта: фантазия о том, как эти же вещи могут если не подсластить выбранную пилюлю, то хотя бы сделать окружающую реальность чуть менее жуткой. Напреенко предпочитает, чтобы осмысленным и внутренне непротиворечивым, концептуальным, если угодно, был каждый отдельный релиз, а не их воображаемая и как-то склеиваемая серия. В какой-то мере его интересует даже не простое издание музыки и не создание контекста вокруг нее, а возможность что-то сказать вовне: воодушевить, посеять сомнение, или даже просто насмешить до чертиков. «Я задаюсь вопросом об основании моего выбора, и прихожу к выводу, что меня торкает музыка, которая мне как существу почти перманентно находящемуся в меланхолическом состоянии «запускает мотор желания» снова и снова». Музыка, которая, несмотря на свою замороченность и экспериментальность, служит чем-то вроде альтернативной дефибрилляции. Приводит ее слушателя в чувство.

- Вообще, даже само название NEN – чисто про это. Первый трек с «Eigengrau» был озаглавлен «Navigare est necesse». Предзаключительный трек части Sal Solaris там же - продолжение этой фразы, «Vivere non necesse est». «Плыть - необходимо, жить необходимым не является». Если верить Плутарху, эти слова произнес Помпей, которому нужно было отвезти в Рим хлеб, а на море был шторм, и люди боялись плыть на достаточно верную гибель. Дальше фраза использовалась д’Аннунцио и кем только не. Ну и NEN – сокращение, позволяющее обозначить весь девиз. Который мне нравится переводит на русский выражением неточным, но эмоционально верным – «Не ссать, а е…..ь [безоглядно трудиться]. Потому что достаточно верная гибель - это уже 1% спасения».


Еще несколько крайне достойных релизов NEN
 
Paul Begge – «Resist the System»

Полноформатник московского продюсера Павла Бегге — простое и прямолинейное промышленное техно без особых наворотов, однако в этом и кроется его сила. Агрессивный посыл этого альбома оказывает действие прямо-таки гипнотизирующее, если не мозгомойное — настроение шнуровать тяжелые ботинки, ломать-крушить и топтаться на головах будет преследовать вас ровно после нажатия кнопки «плей» и не отступится до последних звуков кассеты. А вот заявленный антиконформистский пафос тут работает куда изворотливее — именно послевкусие записи оставляет впечатление того, что глобальная машина тотального подчинения связывает человеческих существ ровно так же, как здешний звук.


Yunclas – «A Train to Finland»

А вот это техно уже совершенно другого порядка. Адольфо Фернандес пишет музыку в достаточной мере отстраненную, но спокойной и тем более расслабленной ее назвать сложно. «A Train to Finland» презентуется как интерпретация и рефлексия Великого Октября, но на деле идет дальше. В какой-то мере Yunclas наследует испанской ветке ритм-ориентированной музыки (от Esplendor Geométrico до Coàgul), но его призыв – не в лозунговых боевиках во славу стали партии и героев труда. Под «A Train to Finland» прекрасно как представлять себе итог несбывшейся мировой революции (совсем недаром на развороте вкладыша изображена расстрельная команда немецких фрайкоров), так и приближать ее наступление самому – работается под эту музыку легко и свободно.


Reutoff feat. Deutsch Nepal – «Eating the Dust»

Коллаборация, вытекшая из трибьюта Reutoff, записанного «звездами» индустриальной сцены – на пластинке помимо переигранного материала присутствовала фантастически красивая в своей тревоге песня «Flame», записанная означенными актами. Здесь она тоже есть – подтянутая и еще более похорошевшая, ей соответствует и остальной материал; туманный даб с убранной реверберацией, замедленный и распрямленный брейкбит, трип-хоп для окончательно заблудившихся в потемках чужих и своих душ. Голос генерала Лины Бейби Долла, окутанный цепкой трагической музыкой Вовы и Арнольда, звучит даже изувеченней, чем обычно. Как то у него часто бывает, Лина часть материала отсюда приволок с других своих работ и издевался над ним и в дальнейшем – вот только равного по силе «Eating the Dust» не сделал пока ничего.


Θ16 / Myrrman – «Solastalgia»

Сплит личных мощностей Ивана и Арнольда, как говорит сам Напреенко – результат «недостаточной храбрости» обоих участников, еле поспевший к общемировому дедлайну: кассету выпустили аккурат 31 декабря прошлого года). Пилился долго и дорого («Есть некая иллюзия, что ремонт можно закончить, но на самом деле его можно только остановить – то же самое и с музыкой»), но ожидание того стоило. Четыре личных трека от каждого и по дружеской переработке на брата, настолько проникновенные, насколько вообще может быть таковой музыка околотанцевальная, не переходя прямо в область интимного. Хотя создатели утверждают, что в обоюдной интерпретации они вплотную к этому подошли. Сторона Напреенко – колышащийся хитрый бит, выдрессированная и смирная бочка, почти невидимая за размывающимся полотном звука. Сторона Шапиро – искусное потворство вневременным удовольствиям (итало, ньюбит, минсинт) на ложе техноидной современности. Действительно прогрессивная электроника на тему (см. аннотацию) как раз-таки стагнированного распада.

Чарт:

Nina KravizДекабрь 2016

Все чарты

1.
London Elektricity
Swivel (Electrosoul System Remix)
00:00
00:00

Oksan

На Mixmag с октября 2015

редактировать профиль
мои курсы
выйти

Oksan

сменить имя:

сменить пароль:

сменить аватар:
выбрать файл
сохранить

Регистрация

или с помощью аккаунта в соцсети

Зарегистрироваться

Нажимая на кнопку «Зарегистрироваться», вы подтверждаете своё согласие с условиями предоставления услуг и политикой конфидециальности

Вход

или с помощью аккаунта в соцсети

войти

Восстановление пароля

Введите адрес электронной почты, указанный при регистрации и мы вышлем на него новый пароль

отправить
О Mixmag Редакция Контакты Реклама

Mixmag — старейшее в мире издание посвященное диджеям, танцам и клубной культуре. Издается в Великобритании с февраля 1983 года и уже более тридцати лет прочно держит руку на пульсе мирового танцевального движения.

Mixmag интересует все, что так или иначе связано с клубами, электронной музыкой и диджеями. Мы считаем диджейство искусством, танцы — счастьем, электронную музыку — вселенной без края и конца. Нам интересны люди, которые любят танцевать, и которые побуждают к танцам других. Нам нравятся технологии, с помощью которых создаются ритмы, вибрации и настроение. Мы любим говорить о музыке, находить новые имена и выступать путеводителем в вечно меняющимся пространстве клубного движения.

Mixmag в Великобритании выходит с февраля 1983 года.

Mixmag в России выходит с февраля 2016 года.

    


Главный редактор: Илья Воронин

 Операционный директор: Татьяна Джумаева

дизайн: Григорий Гатенян

разработка: devNow


Пишите нам:

Все вопросы и предложения: info@mixmag.io

Служба поддержки:

service@mixmag.io

Звоните нам: 

+7 950 004-67-65


По вопросам размещения рекламы и сотрудничества в рамках спецпроектов ждём ваших писем на электронный адрес info@mixmag.io

академия: корзина

Ваша корзина пуста. Выбрать интересующие вас курсы можно здесь.

Вы выбрали курсов на

4500 ф

Я ознакомлен и согласен с правилами
подписки
на курсы Mixmag Академия.

оплатить
академия: МОИ КУРСЫ

Ваш список курсов пуст.
Курсы можно посмотреть здесь

Оплата прошла успешно.
Перейти в мои курсы

Оплата не прошла.
Перейти в мои курсы