Мартин Кольштедт: игра в постклассики

9 июня 12:33

В последние годы электронная музыка окончательно и бесповоротно переплелась с классической. Современные молодые композиторы в системе жанровых координат стремятся скорее к экспериментальным электронщикам, чем к более маститым предшественникам из академической среды. Их имена красуются на афишах техно-фестивалей, а в лучших консерваториях и филармониях планеты все чаще звучит гулкий, скупой бит. Музыканты вроде Оулавюра Арналдса и Нильса Фрама с одинаковым успехом делят сцену с топовыми диджеями, собирают аншлаги в Королевском Альберт-Холле и выступают на музыкальных событиях столь разных, как джазовый фестиваль в Монтрё и хорватский Dimension.

Больше всех в искусстве сочетания синтезированного звука и возможностей акустических инструментов преуспела немецкая школа. Вступая с инструментом в своего рода эмоциональный диалог, ее представители используют совершенно разные приемы и техники. Lambert и Stimming с помощью компьютерного софта «ломают» привычный ход фортепианной мелодии, Hauschka извлекает звуки из препарированного рояля, дуэт Grandbrothers с помощью звукоснимателей собственной разработки чеканит настоящее акустическое техно. Особняком на фоне коллег стоит Мартин Кольштедт. Делая ставку на импровизацию, сегодня он является одним из ключевых представителей новой волны постклассических композиторов.

В июне музыкант отправится в свой первый тур по России, который охватит шесть городов. В Красноярске (14 июня), Новосибирске (15 июня), Екатеринбурге (17 июня) и Челябинске (18 июня) артист ограничится акустической программой, в Москве (21 июня) и Санкт-Петербурге (22 июня) сыграет полноценные электрические концерты с родес-пиано и роялем. За подробностями отсылаем на сайт организаторов. Mixmag Russia связался с Мартином, чтобы разузнать о его последних творческих достижениях, а в результате получилась едва ли не философская беседа, с формулировками столь же интеллигентными и красивыми, как музыка немецкого композитора.


До недавнего времени названия всех твоих произведений состояли из трех букв, но с появлением «HARNAO» и «OMBLEH» традиция прервалась. Новые работы выглядят как пазл, собранный из старых треков. Или такой симбиоз значит нечто большее, чем просто техническая склейка двух звуковых дорожек?

Речь идет о непрекращающемся творческом процессе, который основан на методе модульной композиции и предполагает помещение моих детских и юношеских воспоминаний в новые контексты, в частности на сцену. К примеру, в треке «HAR», иллюстрирующем юношеский максимализм, нет ничего общего с умиротворенным спокойствием «NAO». Если во время концерта я дам волю одному из них, возникнет диссонанс. Поэтому весь процесс соединения произведений интуитивен, зависит от окружающей обстановки, аудитории и времени суток. В каждом отдельном случае музыкальные темы в моих пьесах развиваются по-разному.




После альбомов «Tag» и «Nacht» ты планомерно отходишь от чистого фортепианного звучания и уже в «Strom» берешь на вооружение синтезаторы. Что стало причиной таких перемен?

Выход «Strom» ознаменовал новый этап в моей карьере. Впервые в фортепианном лексиконе, который я обогащал на протяжении многих лет, появились синтезаторы. Теперь благодаря их возможностям я могу менять свою «традиционную» аналоговую музыкальную вселенную. Причем не всегда важно знать, использую ли я синтезатор в произведении, но иногда именно он является той самой шестеренкой, который запускает весь механизм.


Расскажи о своем участии в проекте Two Play To Play, премьера которого состоится аккурат перед российским туром: Лейпцигский хор Гевандхауза, груда синтезаторов на сцене и ты среди них. Как вообще все это работает?

Представьте себе, что на протяжении долгого времени вы играете на пианино, чтобы совладать со своими эмоциями, своей жизнью — иными словами, тыкаете палкой в собственное подсознание, одинокое и слабое. Добавление синтезаторов на следующем этапе усиливает эмоции, выраженные музыкой, и дает ответы на многие вопросы — первый действенный шаг против творческого застоя. И затем в дело вступают 70 голосов, от которых возникает ощущение вторжения в глубины подсознания с мощью целой армии. Именно этот уникальный опыт сподвиг меня принять участие в проекте Two Play To Play. Сейчас важнейшая задача — достичь максимальной близости и доверия между мной и хором, чтобы во время выступления было легче импровизировать и применять метод модульной композиции. Прошедшие репетиции оставили незабываемое послевкусие, поэтому я с нетерпением жду премьеры шоу.


На заре карьеры ты играл в группах Marbert Rocel и Karocel. Как повлиял этот период на твое нынешнее звучание, и почему с данс-попа ты вдруг переключился на современную классическую музыку?

Marbert Rocel и Karocel были для меня как семья, в которой мы сочиняли музыку в той же интуитивной и эмоциональной манере. То замечательное время раскрыло во мне тягу к электронному звуку и продемонстрировало ценность повторений и потока в музыке. Но я с самого начала понимал: чтобы добраться до центра своей творческой вселенной и достичь катарсиса, мне необходимо пройти этот путь в одиночку, потому что заранее подготовленные аранжировки и запланированные композиции мешают импровизации, которой я хотел заниматься. Поэтому я собрал вещи и ушел.


Другая сторона твоей профессиональной деятельности — саундтреки к независимому кино и компьютерным играм. Что тебя привлекает в них как музыканта?

Саундтреки — это отличный способ поместить ваши внутренние конфликты в другой контекст, избавиться от них без оправданий перед самим собой. С одной стороны, это очень изматывающий процесс. Композитору нужно выйти за рамки своих собственных убеждений, начать сопереживать героям, чтобы правильно перевести их характеры, настроения и чувства на язык музыки. С другой стороны, такая работа выводит его на качественно новый уровень рефлексии и вдохновения по сравнению с созданием собственных треков. В конце концов авторские произведения, которые я исполняю на концертах — это тот же саундтрек, просто в этом случае к воображаемым картинам в голове каждого слушателя.


В прошлом году состоялось твое совместное выступление с Питером Бродериком, ставшее логическим продолжением вашего сотрудничества в рамках проекта NDR Kultur Session. Как на одной сцене встретились два столь разных композиторских темперамента?

Такие коллаборации — это прекрасная возможность для общения и создания чего-то большего. Одна только мысль о том, что мне предстоит создавать музыку с увлеченными людьми, такими как Питер Бродерик, Дуглас Дэр или Любомир Мельник, усиливает внутренний диалог. А взаимная импровизация на сцене вообще сродни взгляду на собственные эмоции со стороны.


Ты живешь в Веймаре, колыбели немецкого классицизма, бывшей резиденции Ференца Листа и месторасположения Высшей школы музыки, названной именем великого венгерского композитора. Ощущаешь влияние этого культурного наследия в своих работах?

Прямого влияния не ощущаю. Разве только когда я пересекался с консерваторскими преподавателями (что неизбежно случается, когда обучаешься творческим профессиям в другом крупном учебном заведении города, Баухаус-университете), мы всегда обсуждали исторические и теоретические аспекты моей музыки.



Германия — это не только родина великих классических композиторов, но также современная техно-Мекка, родина Kraftwerk, краутрока и elektronische musik Карлхайнца Штокхаузена. Какие творческие импульсы ты получаешь из этой области?

Именно это, как ни странно, и является движущей силой культуры современной Германии. Во время моего пребывания в Веймаре и Лейпциге в последние годы я неоднократно транслировал эту мощную энергетику через свои собственные творения. Особенно сильно она ощущается в Восточной Германии, на территории бывшей ГДР, которая из-за советской оккупации была ограждена от влияния Запада. Там, за железным занавесом, зрело невообразимое стремление к свободе, которое принимало всевозможные формы, от научно-фантастической литературы до невероятно выразительной электронной музыки. Я по-прежнему часто черпаю вдохновение в различных проявлениях той эпохи, от спартанского воспитания до невероятного стремления к самореализации.


Фильм твоей соотечественницы, немецкого режиссера Сюзанны Регины Мейерс «Рейв в Иране» повествует о нелегальных вечеринках и электронной сцене, которые фактически находятся под запретом Министерства культуры и исламской ориентации. В прошлом году ты выступал в Тегеране вместе с пианистом Пейманом Язданьяном. Какие у тебя остались впечатления от этой закрытой и противоречивой ближневосточной страны?

Ах, Иран... Замечательная страна, где живут добрые, искренние люди, которых редко встретишь в других уголках мира. Но обратная сторона медали — это то, что вся открытость и любовь народа задрапирована темной тканью внешней политики, на которой вытканы надуманные границы, напряжение, сомнение, неуверенность, недоверие. Но как я говорил ранее, именно тяжелые обстоятельства часто становятся искрой, разжигающей творческое пламя. И моя роль как своего рода медиума в чужеродной среде заключается в особой культурной миссии, призванной побороть страхи и разрушить границы в головах без лишних слов.


А что значит свобода лично для тебя?

Свобода для меня превыше всего. В то же время я прекрасно понимаю, что никогда не смогу достичь ее в полной мере. Может это звучит слишком философски, но я считаю, что всю жизнь люди сами себе возводят тюрьмы, из которых потом пытаются сбежать. Весь потенциал человеческой природы в раннем возрасте задыхается из-за строгой системы образования, сдерживающей и ограничивающей личность. Мы даже больше не способны чувствовать время; достаточно взглянуть на часы или в ежедневник, где до мельчайших деталей распланировано наше будущее. Пианино же позволяет мне вновь почувствовать ход времени, просто нажимая клавиши. Спустя некоторое время я уже сижу с открытым ртом, каждая часть моего тела расслаблена вплоть до того, что слюни капают на мои колени, а я даже этого не замечаю. Все это происходит на подсознательном уровне, требует силы воли, самоотдачи. Свобода в моем понимании тесно связана с ощущением безопасности, которое, в свою очередь, пытается устанавливать внутренние границы и контролировать разум. Забавно, что в тот момент, когда я играю первую ноту на концерте, то чувствую себя максимально свободным, в отличие от обыденной жизни. Странно, не правда ли?


Большинство твоих произведений построено на импровизации — и это тоже в какой-то мере форма свободы. Собираешься ли ты делиться этой свободой с другими пианистами?

В настоящий момент я разрабатываю нотную систему, которая позволит зафиксировать мои произведения в виде формул с открытыми переменными, без каких-либо строгих параметров, таких как темп, размер или длительность. Но она нужна лишь для других исполнителей. Сам я в нотах не нуждаюсь и в момент, когда возникает желание записать на бумагу произведение, всегда чувствую, что препятствую импровизации. Может быть, из-за подсознательного страха, кто знает.


Твои концерты проходят в совершенно разных и порой неожиданных местах, от академических залов и библиотек до техно-фестивалей на заброшенных фабриках. Далеко ходить не надо — достаточно вспомнить Gamma Festival в Санкт-Петербурге, когда люди расселись вокруг импровизированной сцены на крыше и под звездным небом слушали твое выступление. Влияет ли окружающая обстановка и аудитория на характер исполнения?

Контакт со слушателями на моих концертах непрямой и непреднамеренный. Каждый раз он принимает разные формы. Однако публика быстро понимает, что происходящее на сцене — не просто развлечение, и любое предубеждение или преждевременное суждение могут помешать получению удовольствия от музыки. Спустя полчаса после начала выступления я уже чувствую себя комфортно, мое подсознание отключается от реальности, моя игра выходит на качественно новый уровень восприятия, а слушатели в конечном счете остаются наедине со своими мыслями. Тут, опять же, все основано на доверии между артистом и публикой.



Свои произведения ты исполняешь на фортепиано в связке с синтезаторами и родес-пиано. Помимо набора инструментов, как твоя музыка связана с настоящим моментом?

Моя музыка — это саундтрек нынешнего поколения музыкантов, которые пытаются избавиться от традиционного представления о музыкальном гении и прилагаемом к нему перфекционизме, присущем элитарной классической сцене.

Чарт:

Nina KravizДекабрь 2016

Все чарты

1.
London Elektricity
Swivel (Electrosoul System Remix)
00:00
00:00

Oksan

На Mixmag с октября 2015

редактировать профиль
мои курсы
выйти

Oksan

сменить имя:

сменить пароль:

сменить аватар:
выбрать файл
сохранить

Регистрация

или с помощью аккаунта в соцсети

Зарегистрироваться

Нажимая на кнопку «Зарегистрироваться», вы подтверждаете своё согласие с условиями предоставления услуг и политикой конфидециальности

Вход

или с помощью аккаунта в соцсети

войти

Восстановление пароля

Введите адрес электронной почты, указанный при регистрации и мы вышлем на него новый пароль

отправить
О Mixmag Редакция Контакты Реклама

Mixmag — старейшее в мире издание посвященное диджеям, танцам и клубной культуре. Издается в Великобритании с февраля 1983 года и уже более тридцати лет прочно держит руку на пульсе мирового танцевального движения.

Mixmag интересует все, что так или иначе связано с клубами, электронной музыкой и диджеями. Мы считаем диджейство искусством, танцы — счастьем, электронную музыку — вселенной без края и конца. Нам интересны люди, которые любят танцевать, и которые побуждают к танцам других. Нам нравятся технологии, с помощью которых создаются ритмы, вибрации и настроение. Мы любим говорить о музыке, находить новые имена и выступать путеводителем в вечно меняющимся пространстве клубного движения.

Mixmag в Великобритании выходит с февраля 1983 года.

Mixmag в России выходит с февраля 2016 года.

    


Главный редактор: Илья Воронин

   Управляющий проекта: Оксана Кореневская

                                        PR-директор: Елена Шапкина

дизайн: Григорий Гатенян

разработка: devNow


Пишите нам:

Общие вопросы: info@mixmag.io

Работа в Mixmag Россия: job@mixmag.io

PR: shapkina@mixmag.io

Служба поддержки пользователей: help@mixmag.io

Звоните нам: 

+7 (495) 972 01 45

По вопросам размещения рекламы и сотрудничества в рамках спецпроектов ждём ваших писем на электронный адрес ad@mixmag.io

академия: корзина

Ваша корзина пуста. Выбрать интересующие вас курсы можно здесь.

Вы выбрали курсов на

4500 ф

Я ознакомлен и согласен с правилами
подписки
на курсы Mixmag Академия.

оплатить
академия: МОИ КУРСЫ

Ваш список курсов пуст.
Курсы можно посмотреть здесь

Оплата прошла успешно.
Перейти в мои курсы

Оплата не прошла.
Перейти в мои курсы