Ты, моя мелодия! Нильс Фрам о звуках, ритмах и студии

12 февраля 11:25

Фото:

Alex Schneider

С музыкальной точки зрения, Нильс Фрам всегда старался усидеть на двух стульях — с одной стороны интимные фортепианные импровизации, с другой стороны ритмические секвенции Juno-60. «All Melody», новый альбом 35-летного музыканта, стал самым разнообразным в его дискографии. В своем интервью он рассказывает о музыке, которую он слушал дома со своим отцом, диджеям из гамбургского клуба Golden Pudel, и насколько сильно влияет на его музыку что-то новое.

У всякого, кто знаком с музыкой Нильса Фрама только по его пластинкам, может сложиться впечатление, что он довольно близок к Джеймсу Блейку. Всякий, кто видел его на концерте, знает, что этот уроженец Гамбурга еще и талантливый артист. Прямо перед этим интервью Нильса Фрама полиция оштрафовала за превышение скорости. Сам Фрам вырос на музыке джазового лейбла ECM, (некоторые обложки украшают фотографии сделанные его отцом), а подростком он быстро зафанател от 4 Hero и Мэтью Херберта.

Столь разные музыкальные миры и сегодня присутствуют в его работах. Он с одинаковым успехом выступает в Королевском Альберт-Холле, на 50-летии Свена Фэта, и на фестивалях столь разных, как джазовый фестиваль в Монтро и Melt!.

В своем новом альбоме «All Melody» Нильс Фрам значительно рассширил свой спектр звучания, но по-прежнему звучит узнаваемо. На этот раз основу альбом составляют синтезаторные импровизации, а помимо сольных произведений, к работе над некоторыми композициями он привлек дружественных музыкантов — поэтому можно услышать трубу, виолончель, бас-маримбу и даже хор. Сам он это называет, «быть может самой красивой репетиционной комнатой в Берлине». На самом деле он здесь явно лукавит. Зал 3 в берлинском Funkhaus с его 140 квадратными метрами и высотой почти семь метров является практически полным аналогом легендарной 2 студии «Эбби-роуд».

Этот зал был спроектирован в 1950-х года в качестве помещения для записи камерной музыки. Стены украшают стилизованные лилии, потолок обит деревянным плашками. Рядом с заломи находится комната управления, в которой перед огромным микшерным пультом сидит Нильс Фрам, за ней эхо-комната, которая до появления специализированных устройств служила местом записи эффектов. Эту комнату Фрам перепрофилировал под запись «All Melody». Год назад музыкант отремонтировал это помещение, например шкафы, в которых когда-то находилась звукозаписывающая аппаратура, теперь размещены синтезаторы, а монитор установлены прямо в дереве.

Большую часть времени это здание расположенное на берегу Шпрее, использовалось для трансляций ГДР. С 2016 года был открыт главный зал, и там уже прошли концерты Кейтлин Аурелии Смит, Giegling и Рикардо Виллалобоса.


Как вы нашли эту великолепную студию звукозаписи?

У меня такое ощущение, что это она меня нашла. Я бывал здесь несколько раз, обычно в качестве продюсера за микшерным пультом, но и как музыкант тоже. Например, именно здесь я записывал саундтрек к фильму «Виктория». В какой-то момент я познакомился с владельцем этой студии Уве Фабиком, и прямо спросил меня, не хочу ли я сюда переехать. Так что все произошло довольно быстро. Первым делом, что я тут сделал, так это установил вентиляцию, так как воздух в помещении был спертым и затхлым.


До этого ваша студия располагалась прямо у вас дома. Это ведь довольно смелый шаг — перейти из дома в студию размером в 140 «квадратов» да еще с отличнейшей акустикой.

Моя спальня всегда была для меня студией. И на самом деле особенно ничего и не изменилось, только в обратном порядке. У меня рядом с микшерным пультом здесь стоит раскладушка, и я много ночей тут провел. В какой-то момент у меня дома просто кончилось место для новых инструментов. В добавок к моей домашней студии, у меня еще была комната в 14 «квадратов» в клубе Sisyphos, там хранится все мое оборудование для живых выступлений — мой Fender Rhodes, все мои синтезаторы. Комната была ими битком забита, кошмар какой-то был.



Насколько сильно новая среда повлияла на вашу музыку?

Здесь очень много нюансов, которые способствуют созданию особой атмосферы. Акустика и тишина в этом помещении обеспечивают особую концентрацию, и это действует вдохновляюще. В практическом плане у меня стало больше места. Я могу создавать что-то, перестраиваться, и делать то, о чем раньше и не мог мечтать.


Недавно Four Tet опубликовал в твиттере фотографию своей студии, написав, что сводит свой новый альбом. Все, что было на фотографии — это ноутбук, звуковая карта и MIDI-клавиатура.

Ха, круто! Хотел бы я также. Я хотел бы сильно ограничить себя. Но вместе с этим я понимаю, что я лишусь большинства своих возможностей.


На протяжении последних десятилетий в области создания музыки наблюдается демократизация. Мне кажется, что вы идете прямо в противоположном направлении: ваш последний альбом был записан при помощи оборудования, стоимость которого исчисляется шестизначными цифрами.

Да, но само по себе это оборудование не производит никакой музыки. Для меня это крайне важно: поймите, здесь нет каких-то особых фокусов. Нет никаких секретов в том, как я делаю музыку. Мне кажется, что важно делиться знаниями, которыми ты обладаешь. Беспредельные возможности компьютера меня пугают. А в реальных инструментах я ценю непосредственность. При создании музыки на компьютере все еще сохраняется латентность между импульсом для создания звука и фактическим звуковым событием. Вот эти несколько миллисекунд реально все меняют.


Это ведь как-то связано с тем, как вы пришли к музыке?

Конечно, я отталкиваюсь от настоящих инструментов. Дома я записывал музыку со своим отцом. Он каждый вечер играл на фортепиано или гитаре, а я сопровождал его на бонго, ксилофоне или гармонике. И главным преимуществом у этих инстрементов было то, что они были сразу же готовы к использованию. Мне очень понравилось то, что инструмент может зазвучать иначе, если его чуть иначе использовать. Меня и сегодня по-прежнему занимает этот вопрос: поиск новых звуков на старых инструментах.


Вы в основном компьютер используете как...

...секвенсор и инструмент для редактирования. В этом ему нет равных.


Но не как инструмент.

Нет, мне нравится, например, что вытворяет Alva Noto с компьютером. Компьютер действительно может быть действительно классным инструментом, особенно если принимать во внимание его странности. В чем я совсем не поклонник компьютера, так это в области эмуляции уже существующих звуков. Я не понимаю зачем нужно использовать компьютер для эмуляции органа Хаммонда или лампового усилителя. Бессмысленно думать, что компьютер когда -нибудь сможет это сделать лучше. Это просто сделает мир стерильным и скучным, исчезнет глубина и детали. У меня, например, есть довольно свободный доступ ко всем необходимым инструментам.


Это же применимо и к вашим концертам.

Да, я хочу чтобы музыкант потел. Выступление должно быть захватывающим. Нужно рисковать, даже когда ты играешь на синтезаторе.


У вас в студии я увидел целую кучу клавишных инструментов, некоторых из которых более ста лет. Вы коллекционер?

Я собираю инструменты с 12 лет. Коллекционирование старых инструментов в чем-то напоминает коллекционирование старинных автомобилей. Если они стоят без дела последние пару лет, то значит надо продавать. Денег не потеряешь, наоборот, со временем они только растут в цене. В свое время я купил свой первый Rhodes за 100 дойчмарок, а сегодня его стоимость превышает 2000 евро. На протяжении более двадцати лет я вкладывал все свои деньги, которые зарабатывал, в свою музыку.


Изначально ваш новый альбом «All Melody» должен был выйти на трех разных пластинках. Почему вы передумали?

Я всегда хотел записать одновременно три пластинки: на одной все бы крутилось вокруг фортепиано, на другой я бы поработал с ансамблем — разными музыкантами и инструментами, и на третьей пластинке я бы воплотил свое понимание и видение электронной музыки.


И так получилось, что все три подхода вы объединили в одном альбоме.

Именно. Так отправная идея и послужила руководством. Главной причиной было сделать то, что я хотел, и попробовать все, что мне было доступно. Я отобрал нужные мне инструменты, и затем несколько дней подряд только и делал, что импровизировал. Если много импровизировать, то в какой-то момент можешь поймать моменты, которые совершенно не ждал. Наверное, это и стало целью альбома: здесь есть, по крайней мере, несколько вещей, которые до этого я с собой никак не ассоциировал. Я хотел себя удивить.


«All Melody» производит впечатление самого амбициозного вашего альбома, над которым вы работали дольше всего.

Да, и это было просто роскошно. В каком-то смысле, я хотел, чтобы альбом напоминал альбомы больших рок-групп 70-х: не ограничивая себя во времени, в большой студии, с правильной атмосферой. Да, сегодня можно записать альбом в туре или самолете. Но с этим альбомом это было просто невозможно, потому что записать его можно было только здесь, в этой комнате




Не могли бы вы чуть побольше рассказать об одном из треков? Композиция «#2» прозвучала еще три года назад во время вашего выступления для Resident Advisor. С тремя инструментами — Roland Juno-60, аналоговой драм-машиной MFB 522 и дилеем, вы вживую записали техно-трек. Как сильно с того момента изменилась эта композиция.

Поначалу я хотел сделать электронную пьесу с очень небольшим количеством звуков, которые звучат интересно. Начиная с первых версий «#2» (его он произносит по-немецки «Raute Zwei» — прим. авт.) Потом я туда добавил несколько инструментов. В дополнение к драм-машине MFB я добавил еще «тарелки» от драм-машины Vermona. Мне нравится использовать электронные инструменты, которые сами по себе являются довольно скучными приборами, но я могу из них выжать новые звуки. Потом я добавил туда еще несколько звуков, обрывок саксофона, меллотрона. Кстати, на альбоме совсем немного присутствует «бочка»: мне совершенно не хотелось, чтобы на протяжении всего альбома над звуками доминировало бы вечное «тык-тык-тык».


Смотря сегодня то видео Resident Advisor, кажется, что вы предпочитаете слушать бас и ритм в голове, а не играть на нем.

«Бочка» и так уже играет важную роль в этом произведении. Но в версии для альбома я немного все изменил. А во время живых выступлений я включаю сразу несколько ударных. На альбоме решил от этого отказаться, потому что подумал, что у слушателя от этого может разболеться голова.


«#2» и заглавный трек альбома, «All Melody», отчасти напоминают сферическую живую электронику британской школы 70-х, таких музыкантов, как Клаус Шульце или ранние работы Tangerine Dream. Эта музыка вас когда-нибудь интересовала?

Вообще нет. Совсем не мое. Но я могу понять сравнение: это довольно простой синтез, поэтому и звучит столь классически. Для меня, например, Boards of Canada были куда важнее. Они расширили представление о том, как могут звучать синтезаторы, к сожалению, не имея возможности сделать это вживую. На определенном уровне такие штуки работают только в студии. Для меня всегда было важно играть мои пьесы, и для этого мне нужны довольно простые, надежные синтезаторы с памятью для звуков. А при таких условиях все самые классные синтезаторы совершенно не годятся. (смеется)


Вы говорили, что для вас важно создание собственных звуков, но вы, кажется, совершенно не заинтересованы в том, чтобы сделать их новыми, ведь так?

Нет, новые звуки ради только лишь их новизны меня никак не интересуют. Это было когда я изучал музыковедение, изучал физическое моделирование. Мой исследовательский отдел смоделировал на компьютере скрипку, которая могла бы издавать новые звуки. Звучало все совершенно ни на что непохоже, но совершенно невдохновляюще и бесполезно. После чего, я предположил смоделировать на компьютере гонг, который составлял бы в поперечнике 50 километров, толщиной в километр и который попал в комету — на это все засмеялись, а потом продолжили дальше моделирование своей глупой и никчемной компьютерной скрипки.


В композиции «Fundamental Values» вы синхронизировали фортепиано с басом маримбы. Результат кажется одновременно и новым и знакомым одновременно.

Именно это меня и интересует. Бас-маримбу записал мой друг, музыкант Свен Касирек. Пианино, которое записано в этом произведении — это небольшая датская модель, мини-пианино, чьи молоточки я изолировал от войлока, что дало специфический эффект. Работая над саундтреком к «Виктории» я обнаружил хороший эффект от удвоения басовых нот от фортепиано, например через MIDI, с басовыми нотами от синтезатора. Звучит гораздо ярче. Для альбома я хотел попробовать поработать с акустическим басовым инструментом, и потом вспомнил про Свена и его бас-маримбу, которая обладает ярко выраженным трехмерным звучанием.


А это правда, что вам нравилось в гамбургских клубах стоять около диджеев и записывать названия всех звучавших пластинок?

Хм, ну это мне всегда было очень интересно, хотя так я делал только в одном клубе и на определенной серии вечеринок: на вечеринках MFOC в клубе Golden Pudel, и реже с приглашенными диджеями, нежели чем с резидентом DJ Super Defect. Вот он всегда играл какие-то сумасшедшие вещи. Он и Ральф Кёстер были для меня самыми настоящими героями!


Можете вспомнить какие-то треки того периода?

Скорее это была не типичная клубная музыка. Но благодаря этим диджеям, я узнал о таких лейблах, как Scape, City Centre Office или Morr Music, а потом и Rhythm & Sound. Мне нравилось, что на многих релизах этих лейблов было так много воздуха.



В 2006 году вы переехали из Гамбурга в Берлин. Потом выпустили свои первые пластинки, но поймали себя на ощущении, что всем было все равно. Почему?

Потому что так и было. Все изменилось с выхода «Wintermusik», пластинкой, которую я записал в качестве рождественского подарка для моих родителей. У меня не было денег. Я задействовал клавишные, фисгармонию и челесту — то есть записывал музыку с расчетом на вкусы своей матери. И когда альбом вышел, то он стал пользоваться популярностью. До этого я все пытался делать какие электронные штучки. А теперь вдруг людям стала интересная такая музыка. Я даже посчитал это в чем-то оскорбительным. Но, видимо, пришло время для фортепианной музыки.


Чилли Гонзалес свой сольный фортепианный альбом выпустил в 2004 году, а Хаушка свой «The Prepared Piano» выпустил год спустя.

Да, многие тогда начали записывать подобную музыку. Я тогда познакомился с музыкантом Питером Бродериком, который и побудил меня отправиться в тур в качестве пианиста. Сначала я этому сопротивлялся, потому что в мире уже существует тысяча пианистов гораздо лучше меня. А потом я записал «The Bells», где импровизировал на пианино несколько дней. Эта работа обеспечила мне контракт с Робертом Ратсом и его лейблом Erased Tapes, на котором я с той поры и издаюсь.


Себя вы считаете хорошим пианистом?

Я до сих пор убежден, что в мире полно куда более хороших пианистов, чем я. Но я думаю, что мой талант состоит в том, чтобы сделать звук моим, узнаваемым.

Чарт:

Nina KravizДекабрь 2016

Все чарты

1.
London Elektricity
Swivel (Electrosoul System Remix)
00:00
00:00

Oksan

На Mixmag с октября 2015

редактировать профиль
мои курсы
выйти

Oksan

сменить имя:

сменить пароль:

сменить аватар:
выбрать файл
сохранить

Регистрация

или с помощью аккаунта в соцсети

Зарегистрироваться

Нажимая на кнопку «Зарегистрироваться», вы подтверждаете своё согласие с условиями предоставления услуг и политикой конфидециальности

Вход

или с помощью аккаунта в соцсети

войти

Восстановление пароля

Введите адрес электронной почты, указанный при регистрации и мы вышлем на него новый пароль

отправить
О Mixmag Редакция Контакты Реклама

Mixmag — старейшее в мире издание посвященное диджеям, танцам и клубной культуре. Издается в Великобритании с февраля 1983 года и уже более тридцати лет прочно держит руку на пульсе мирового танцевального движения.

Mixmag интересует все, что так или иначе связано с клубами, электронной музыкой и диджеями. Мы считаем диджейство искусством, танцы — счастьем, электронную музыку — вселенной без края и конца. Нам интересны люди, которые любят танцевать, и которые побуждают к танцам других. Нам нравятся технологии, с помощью которых создаются ритмы, вибрации и настроение. Мы любим говорить о музыке, находить новые имена и выступать путеводителем в вечно меняющимся пространстве клубного движения.

Mixmag в Великобритании выходит с февраля 1983 года.

Mixmag в России выходит с февраля 2016 года.

    


Главный редактор: Илья Воронин

   Управляющий проекта: Оксана Кореневская

                                        PR-директор: Елена Шапкина


Пишите нам:

Общие вопросы: info@mixmag.io

Работа в Mixmag Россия: job@mixmag.io

PR: shapkina@mixmag.io

Служба поддержки пользователей: help@mixmag.io

Звоните нам: 

+7 (495) 972 01 45

По вопросам размещения рекламы и сотрудничества в рамках спецпроектов ждём ваших писем на электронный адрес ad@mixmag.io

академия: корзина

Ваша корзина пуста. Выбрать интересующие вас курсы можно здесь.

Вы выбрали курсов на

4500 ф

Я ознакомлен и согласен с правилами
подписки
на курсы Mixmag Академия.

оплатить
академия: МОИ КУРСЫ

Ваш список курсов пуст.
Курсы можно посмотреть здесь

Оплата прошла успешно.
Перейти в мои курсы

Оплата не прошла.
Перейти в мои курсы