«Танцы-гласность-перестройка»: Как в Советский Союз приехал первый диджей

21 марта 13:32

К середине 1980-х в СССР дискотеки уже почти вытеснили старомодные «танцевальные вечера». Дискотеки «вели» диск-жокеи, о которых (пусть и изредка) писали в советских журналах для молодежи. Но диджеи в современном понимании этого слова на одной шестой части суши появились лишь после приезда в 1986 году в Ригу из ФРГ диджея Вестбама, который ради такого дела привез с собой в СССР и первый комплект профессионального диджейского оборудования. Перед выходом на экраны документального фильма «Эпоха танцев», Mixmag Russia публикует отрывок из его автобиографии «Die Macht Der Nacht», где он делится воспоминаниями о той поездке. 


В 1987 году мы основали собственный лейбл. Нам хотелось выпускать музыку по своему вкусу — не дискотечную в духе «отдыхаем хорошо» и хай-энерджи, а на стыке панка и новой волны. Соответственно, нужно было подходящее название, близкое по духу к таким столпам жанра, как Rough Trade, Rip-Off, OffCourse, Mute Records. Мы остановились на варианте Low Spirit — его декадентский контекст хорошо вписывался в идеологию новой волны и сулил слушателю погружение в экстаз. 

Студия звукозаписи Low Spirit заняла часть квартиры нашего управляющего Вильяма Рётгера, там же у нас был офис и даже комната отдыха. В одном из помещений на доске вдоль стены стояли две мои «вертушки», которые гордо именовались Low Spirit Soundsystem. Таким образом, у нас все было под рукой, буквально в шаговой доступности. С помощью инди-лейбла EFA (Energie für alle, в пер. с нем. «Энергия для всех» — прим. ред.), что принадлежал рокерам из группы Ton Steine Scherben, мы представили на суд публики свою первую 12-дюймовую пластинку, которую окрестили Westbam «Disco Riot Record».


После нашего первого успешного сингла «We Want Some Pussy» и чуть менее удачного «A Long Hard Dick» мы подготовили третий — «Disco Deutschland». Это была основательная, едва ли не научная работа, над которой мы корпели полгода. Но необходим был трек на другую сторону пластинки, и вот как он появился. Однажды, проходя мимо нашего нового синтезатора, я наугад нажал пару клавиш, чтобы послушать, что будет, а Клаус Янкун (музыкант и сопродюсер Low Spirit — прим. ред.) позже во время саундчека взял и закольцевал полученные звуки — вышло интересно: один напоминал классический электро-грув, в другом отчётливо угадывались южноамериканские корни, смешанные с битом нью-вейва. Янкун даже подумал, что я изобрёл какой-то принципиально новый грув, ведь он не знал, что я просто баловался. Мы вновь и вновь прокручивали лупы из этих звуков — вместе они давали чумовой эффект! 

Позже я нашел классный вокальный сэмпл в духе соул-рока и похожий на голос Джеймса Брауна, а Янкун наложил его на наш стихийно сложившийся микс, который мы в итоге раскатали на четыре минуты, сдобрив разнообразными ритмами, хранившимися в библиотеке нашего компьютера. Четыре часа работы, ещё горстка сэмплов — свистки, звонок телефона, цимбалы — и у нас получился отличный готовый трек. Мы назвали его «Monkey say, Monkey do» — так на слух воспринимался вокал, хотя на самом деле там пелось «I wanna do, monkey see, monkey do».

Мой брат послушал трек и сказал: «Наконец-то вы научились делать музыку!» Тем не менее наш «обезьяний экспромт» удостоился лишь стороны В пластинки «Disco Deutschland», потому что мы тогда не могли представить, что трек, сварганенный за четыре часа, может оказаться более успешным, чем заглавная композиция, над которой мы трудились несколько месяцев. Диджеи, что покупали «Disco Deutschland», именно «Monkey say, Monkey do» затирали до дыр на танцполах — вещь оказалась настолько популярной, что её выпустили дополнительным тиражом в Бельгии, Испании, Великобритании и других странах.

Если я не был занят на ритм-секциях, то учился сводить, делать петли и скрэтчи. Наш сосед снизу — школьный учитель — всё время поднимался к нам и жаловался на шум: «Опять это бум-бум!», но достаточно быстро сдался и съехал на другую квартиру, став, таким образом, первой жертвой наступающей музыкальной революции.

Однажды Индулис Белзнес, или Билл, как мы его называли, во время своего путешествия в Латвийскую Социалистическую Республику задержался на пару дней в уютных покоях Low Spirit Hotels & Resorts на Момзенштрассе. У него с собой была видеокамера, на которую он снял, как я микширую на вертушках и делаю скрэтчи. Запись он показал потом одному советскому диджею по имени Роберт. Тот мигом переименовался в Eastbam и захотел делать те же трюки, что я на видео, но не на вертушках, а на пленочных магнитофонах. По аналогии с Record Art он назвал свое искусство Tape Art.

С подачи Михаила Горбачева, обогатившего советский лексикон словами «перестройка» и «гласность» и давшего начало большим переменам в стране, Совет по культуре Латвии пригласил нас по ту сторону стремительно поднимавшегося железного занавеса. Латыши устали от давления большой страны, в состав которой входили долгие годы, и наш визит был для них одним из первых глотков свободы.



Делегация Low Spirit по такому поводу была максимально представительной: в вагоне поезда Берлин — Рига мы целиком выкупили два купе, в которых разместились мы с братом, Вильям, Клаус, Билл, музыкант The Very Kenny и один сопровождающий. Четверть нашего двухдневного пути заняло стояние на границе в Калининградской области, где поезду меняли колеса под более широкую советскую колею — ужасно муторная процедура!

По дороге я проглотил две плюшки с гашишем, которые мы захватили с собой, и мне стало плохо, так что во время таможенного контроля я тупо лежал на своей полке и даже не мог повернуть голову. Лишь каким-то чудом я вынул из кармана свой паспорт и слушал краем уха, как мой брат на вопрос пограничника «Какова цель вашего визита в СССР?» на голубом глазу ответил: «Налаживать дружбу народов!» После этого я отключился, а когда проснулся, поезд уже прибыл в Ригу.

Диджейского оборудования в Советском Союзе не было, поэтому нам пришлось всё везти с собой. У нас было запланировано несколько вечеринок на берегу Рижского залива, но сначала мы посетили концерт местного аналога группы Depeche Mode. Там веселились тысячи находящихся под градусом людей, дружно подпевавших музыкантам на сцене. Я ещё очень удивился, как такое может быть, если Горбачев серьёзно ограничил продажу алкоголя: купить его можно было только во второй половине дня (с 14 до 19 часов — прим. ред.), тогда как в другое время официально нельзя было достать даже одеколон и лосьон для бритья.


Eastbam (у микрофона) и WestBam выступают на рижской дискотеке в 1987 году (фото из архива VFS Films)


После полуночи я прогуливался по городу вместе с двумя типами из пригласившего нас Комитета по культуре, у которых с собой была бутылка водки. Один под неодобрительный взгляд другого залпом выпил примерно половину. Довольно быстро чиновники пришли к согласию, и второй быстро употребил оставшуюся часть. Мы продолжили прогулку, но уже через пару шагов моих сопровождающих начало штормить, а метров через 150 стало очевидно, что они в стельку пьяны.

Кажется, такое здесь было в порядке вещей. Eastbam поведал нам ещё немало удивительных историй из советской ночной жизни. Так, в одном баре за небольшую наценку подавали пиво, сдобренное спреем от насекомых... Ещё он рассказывал, что некоторые люди брили налысо голову, доставали у химиков какую-то отраву, мазали её на лысину, прикрывали шляпой и ловили совершенно чудовищные глюки — вещество в буквальном смысле давило им на мозг! А в рижских лесах водились грибы, чей яд местные наркоманы кололи себе в ноги. Вместе с кайфом яд вызывал паралич и надо было успеть вколоть себе противоядие, прежде чем отрава поднимется от ног к пояснице и жизненно важным органам...

Наша субботняя вечеринка проходила в рижском Музее космонавтики. Eastbam, Фабиан, я и еще пара местных диджеев зажигали ночь напролёт, а Кенни показал местным парням, как можно удерживать людей на танцполе много часов подряд. Для латвийской публики все эти бочки, ритмы и лупы были культурным шоком, они прежде ничего подобного не слышали и привыкли отрываться под мелодичную попсу вроде песни «Wonderful Life» группы Black, которая идеально подходила их мрачноватому представлению о прекрасном.

Вертушки, кстати, мы оставили в Риге — они стали тем фундаментом, на котором впоследствии выросла советская хаус-нация. Наша поездка в СССР оказалась незабываемой, мы вспоминаем её по сей день, и буквально на днях я давал очередное интервью съёмочной группе из Москвы (на самом деле из Риги — прим. ред.) о том, как это было.

До жителей Восточного Берлина нашу музыку доносили радиостанции «Свободный Берлин» и RIAS (Rundfunk im amerikanischen Sektor, в пер. с нем. «Радио в американском секторе» — прим. ред.) Мы получали письма от благодарных слушателей по ту сторону Берлинской стены, а затем фанаты позвали нас в гости, чтобы показать неизвестную нам часть города. И вот я, Вильям, Бек и ещё одни наш друг отправились на электричке в сердце соцлагеря. Наш путь пролегал через неосвещенные восточно-берлинские станции с их неизменными будками пограничного контроля. Мы вышли на Фридрихштрассе, где люди могли купить беспошлинные сигареты, и, следуя за нашими сопровождающими, быстро поняли, что попасть в другую часть города к нашим социалистическим соседям едва ли легче, чем в Советский Союз.


Вестбам в кителе советского военнослужащего в ГДР (кадр из фильма "B-Movie")


Отстояв большую очередь на таможенный досмотр, я попал в лапы пограничника, который пристально осмотрел каждую пластинку, что я вёз с собой, развернул каждый флайер, вывернул наизнанку мой кошелёк. На мгновение я пришел в ужас от мысли, что если вдруг у меня в каком кармане завалялся косячок, то его непременно обнаружат, и я буду вынужден провести свои лучше году в местной тюрьме, ожидая, пока ГДР не обменяет меня на какого-нибудь провалившегося шпиона... К счастью, я был чист.
Наши лучшие пластинки, такие как «Disco Deutschland», «A Long Hard Dick» и «Zu Schlapp» благополучно миновали границу, но позже мне прислали их обратно по почте — возможно, у наших соседей просто не было виниловых проигрывателей, чтобы их слушать.

Мы прогуливались по Восточному Берлину между телебашней и кафе «Москва» и набирались впечатлений от социалистического быта. Совсем скоро он уйдёт в историю, а Берлин, став наконец единым целым, превратится в клубную столицу Европы, где мирно уживается прошлое и будущее: большая каменная голова Ленина и восьмиполосные автобаны, старая телебашня и современные причудливые небоскрёбы.


Обложка немецкого издания автобиографии Вестбама


Гуляя по Карл-Маркс-аллее с сумками, полными выменянных диковинных товаров производства ГДР, мы чувствовали на себе взгляды восточно-берлинских девушек, красивших волосы в огненно-рыжий цвет и носивших неудобные советские сапоги. В ответ на наши улыбки барышни стоически сохраняли холодное равнодушие «Империи Зла».

Ночью, за пару часов до окончания действия наших виз, мы сидели за столиками Operncafe на Унтер-ден-Линден, где собирались желающие приобщиться к «вражеской культуре». В этом заведении проигрывались кассеты с записями эфиров «Свободного Берлина», чьи диджеи специально подбирали недоступные для рядовых жителей ГДР треки.

Чарт:

Nina KravizДекабрь 2016

Все чарты

1.
London Elektricity
Swivel (Electrosoul System Remix)
00:00
00:00

Oksan

На Mixmag с октября 2015

редактировать профиль
мои курсы
выйти

Oksan

сменить имя:

сменить пароль:

сменить аватар:
выбрать файл
сохранить

Регистрация

или с помощью аккаунта в соцсети

Зарегистрироваться

Нажимая на кнопку Зарегистрироваться, вы подтверждаете свое согласие с условиями предоставления услуг

Вход

или с помощью аккаунта в соцсети

войти

Восстановление пароля

Введите адрес электронной почты, указанный при регистрации и мы вышлем на него новый пароль

отправить
О Mixmag Редакция Контакты Реклама

Mixmag — старейшее в мире издание посвященное диджеям, танцам и клубной культуре. Издается в Великобритании с февраля 1983 года и уже более тридцати лет прочно держит руку на пульсе мирового танцевального движения.

Mixmag интересует все, что так или иначе связано с клубами, электронной музыкой и диджеями. Мы считаем диджейство искусством, танцы — счастьем, электронную музыку — вселенной без края и конца. Нам интересны люди, которые любят танцевать, и которые побуждают к танцам других. Нам нравятся технологии, с помощью которых создаются ритмы, вибрации и настроение. Мы любим говорить о музыке, находить новые имена и выступать путеводителем в вечно меняющимся пространстве клубного движения.

Mixmag в Великобритании выходит с февраля 1983 года.

Mixmag в России выходит с февраля 2016 года.

    

Управляющий проекта: Оксана Кореневская

Главный редактор: Илья Воронин

Выпускающий редактор: Дмитрий Игнатьев

Редактор раздела «Академия»: Сергей Пушкин

Арт-директор: Григорий Гатенян

Фоторедактор: Андрей Кузнецов-Вольнич

Разработка:  devnow.ru

Дизайн сайта: Григорий Гатенян

Пишите нам:

Общие вопросы: info@mixmag.io

Работа в Mixmag Россия: job@mixmag.io

Служба поддержки пользователей: help@mixmag.io

Звоните нам: 

+7 (495) 972 01 45

По вопросам размещения рекламы и сотрудничества в рамках спецпроектов ждём ваших писем на электронный адрес ad@mixmag.io

академия: корзина

Ваша корзина пуста. Выбрать интересующие вас курсы можно здесь.

Вы выбрали курсов на

4500 ф

Я ознакомлен и согласен с правилами
подписки
на курсы Mixmag Академия.

оплатить
академия: МОИ КУРСЫ

Ваш список курсов пуст.
Курсы можно посмотреть здесь

Оплата прошла успешно.
Перейти в мои курсы

Оплата не прошла.
Перейти в мои курсы