Дом, не знающий покоя

3 июня 10:03

Владимира Фонарева, одного из участников «Танцевального тента», который состоится 19 июня в контексте юбилейного фестиваля «Maxidrom», с радио Maximum связывают очень долгие отношения. Достаточно сказать, что он был одним из первых диджеев этого радио, ведущим одной из самых популярных радиопрограмм о танцевальной музыке первой половины девяностых «Танцевальная академия»-«Максимум-клуб»-«Funny House». В интервью Mixmag он рассказал о своей истории взаимоотношений с радио.

T

Для меня радио всегда было некоей мистической вещью. Не совру, если скажу, что я им грезил. Ты не видишь человека, который что-то рассказывает, но как-то живо представляешь себе картину происходящего. В детстве я много слушал различных радиостанций, разного рода «голоса», естественно, программы Севы Новгородцева, который был потрясающим рассказчиком. 

Радиоведущим, если так можно сказать, я стал не в момент первого выхода программы «Танцевальная академия» на радио «Максимум» в 1992 году. Все началось со знакомства с Кириллом Лагутиным на дискотеке в кинотеатре «Орион», в «Студии „Класс“». Кирилл там тоже работал диск-жокеем, писал какие-то тексты, бурлил энергией и как-то так получилось, что в 1990 году он познакомил меня с людьми, которые работали на радиостанции «Юность», которая считалась тогда молодежной. По тем временам это была довольно крутая радиостанция, туда приходили все рок-музыканты, звучало много интересной музыки.

И вот там мы познакомились с Егором Шишковским, сыном известного советского журналиста-международника Всеволода Шишковского, и Наташей Хархардиной, которая, насколько я помню, тогда была на «Юности» музыкальным редактором. И они обратились к нам с предложением, что, мол, есть возможность делать некие новостные выпуски с вещанием на всю страну. Это были новостные блоки по 15 минут, где мы и новости рассказывали и интересную музыку ставили. По меркам радиостанции «Юность», такая музыка выглядела суперандеграундом. Вели мы эту передачу вместе с Ликой (которая тогда была MC, а потом стала Стар). Программа эта продержалась в эфире недолго, и на какое-то время я выпал из радио.

Попутно я принимал участие в различных фестивалях дискотек — в 1989 году мы с Ликой участвовали в фестивале «Штурмуем музыкальный Олимп», потом с ней же мы работали в дискотеке «Старт» в Лужниках. А курировал эту, как и многие другие московские дискотеки, Артур Селищев. Это был очень известный человек. Скажем, он первый устроил в Москве концерт группы «Наутилус Помпилиус». И в начале 1991 года он мне как-то сказал, что летом в Парке Горького будет происходить фестиваль диск-жокеев, и что в жюри будет сидеть Артемий Троицкий. А тогда Артемий Троицкий был совершенно невероятным человеком. 

Он писал интереснейшие статьи о современной музыке и в журнал «Ровесник», и в «Звуковую дорожку» в «Московском комсомольце», и много куда еще. Артур сказал, что он нас обязательно познакомит, потому что в ближайшее время в Москве будет кое-что интересное. На том конкурсе я взял первое место и Артур познакомил меня с Артемием. Тот мне сказал, что ему очень понравилось то, что я показывал на конкурсе, и что в ближайшее время откроется совместная с американцами радиостанция «Максимум». 

«Володь, да ты крутым парнем станешь скоро»

Летом 1991 года я оказался на первом общем собрании всех сотрудников «Максимум», на котором мне предложили вести спецпрограмму, что для меня было крайне ответственно. Ведь вокруг меня сидели сверххаризматичные ребята, настоящие радийные профессионалы. Тогда же были придуманы другие спецпрограммы и Артемия Троицкого, и Саши Ф. Скляра. Мне Артемий тогда сказал: «Володь, да ты крутым парнем станешь скоро», поскольку сразу стало ясно, что программа будет выходить в эфир в пятницу вечером и идти два часа. Хочу отметить, что никакого разговора по поводу формата программы, как ее нужно было вести, у меня ни с кем не было. Единственное, что я понимал — мне было нужно отдельное место. В итоге, такая комната у меня появилась — это была монтажная. Там мне поставили вертушки, пульт, поэтому приходящие диджеи уже могли спокойно готовиться к своим небольшим сетам. Позднее я узнал, что вертушки, которые стояли на «Максимуме», приехали с вечеринки «Мобили», хедлайнером которой был Лоран Гарнье. Кстати, через «Максимум» я и сам купил себе свои первые «Техниксы». 

Артур Селищев недолго проработал программным директором «Максимум», и после него им стал Алик Каспаров. Он был абсолютным фанатом музыки, успел поработать на каком-то европейском лейбле. А уже после него пришел Миша Козырев. Как раз тогда я переименовал «Танцевальную академию» в «Максимум-клуб», поскольку понимал, что попсовых артистов смысла таскать нет никакого. Да и сама программа по музыке была своеобразной солянкой — тут тебе и нью-бит, и техно, и 2 Unlimited. Фактически, это был слепок того, подо что танцевала или скоро будет танцевать ночная Москва. Мне же казалось, что я могу придерживаться золотой середины.

Первые вертушки Владимира Фонарева

В конце восьмидесятых, когда все мы ещё играли на «бобинах», благодаря редким видеоклипам с Запада, мы уже знали, что большинство тамошних диджеев играют на пластинках, так как существовали какие-то вертушки, которые позволяли, посредством питча, менять скорость. Как правило, этими вертушками являлись Technics модели 1200. В СССР тоже были виниловые проигрыватели, предназначенные для нужд дискотек. Распространены были два комплекса — польские «Unitra» и чехословацкие «Tesla».

Такой комплекс включал в себя две вертушки, два бобинных магнитофона, два кассетных магнитофона и встроенный микшерный пульт. Скорость на вертушках изменять было нельзя, поэтому пользы от вертушек не было никакой. Ну и потом, доставать новые пластинки всегда было большой проблемой, и вся новая музыка у нас появлялась, как правило, на «бобинах», а несколько позднее - на кассетах.

Подгонять скорость мы учились на кассетных магнитофонах «Яуза». Когда мы в начале девяностых работали в дискотеке «Jump», уже тогда была мысль обзавестись настоящими вертушками. Как раз тогда же в Москве появились первые музыкальные магазины, которые запустили американцы, не помню, к сожалению, как они назывались, в которых можно было заказывать пластинки из-за рубежа. Как правило, это были испанские перепечатки разного рода техно-хитов, вроде Quadrophenia «Paradise» или Interactive «Who Is Elvis».

Более близкое знакомство с вертушками Technics у меня состоялось после знакомства с Олегом Оджо. Тогда же с этими вертушками познакомились и Женя Фиш, и Боря Спайдер, которые на тот момент работали в дискотеке «Класс», куда я их привел. Но к моменту знакомства с Оджо мы все уже работали в новом молодежном клубе Игоря Селиверстова, который назывался «Jump». Оджо, заинтересовавшийся тем, как мы пытались сводить музыку на «бобинах», пригласил нас к себе в гости, сказав, что дома у него стоят вертушки. И он был первым человеком, который показал нам, как нужно сводить треки играя на пластинках. Хотя технический принцип мы уже понимали, так как до этого много и часто сводили на «бобинах».

Помимо Оджо, еще одна пара вертушек стояла на радиостанции Maximum. Но там они стояли мертвым грузом, так как пластинок на радио приходило ничтожное количество, а всю музыку радиоведущие ставили с компакт-дисков. Для того, чтобы заказать свои «техниксы», я обратился в компанию, которая занималась поставкой различного радио-оборудования в Россию. Они мне объявили цену — в долларовом эквиваленте это примерно столько же, сколько и сейчас стоит пара новых вертушек. Но по тем временам это были очень большие деньги. В итоге я решился на отчаянный шаг — в течение нескольких месяцев я сдавал свою квартиру и, отчаянно экономя на всем, в итоге смог заработать себе и на проигрыватели и на микшерный пульт компании Numark.

Через два месяца после заказа, компания, занимавшаяся доставкой, почему-то отправила их не ко мне домой, а на какое-то закрытое предприятие, и я потратил целых две недели на то, чтобы их потом оттуда вытащить, доказывая, что это никакое не секретное оборудование. В итоге, если не ошибаюсь, это были первые вертушки, которые стояли в клубе Jump. Глазеть на эти вертушки, конечно же, ходило много всякого народа. Помню, что приходил с друзьями Володя Трапезников. Моя первая пара простояла у меня дома довольно долго — восемь лет. Когда появилась новая модель 1210, эти вертушки я продал в музыкальный магазин Роме Диггеру, а себе приобрел новую пару уже черного цвета, которые до сих пор со мной и сейчас находятся у меня в студии.

25-26 декабря 1991 года радио «Максимум» начало свое вещание в Москве, а уже 20 января 1992 года запустилась моя программа «Танцевальная академия», целиком и полностью посвященная танцевальной музыке. На тот момент в FM-диапазоне существовало всего несколько радиостанций, главной среди которых была «Европа-плюс», а в УКВ-диапазоне вещало «М-Радио». Эта радиостанция активно поддерживала «Гагарин-пати», а одной из звезд станции была Супер Алена, которая пропагандировала танцевальную музыку.

Свой самый первый эфир я помню очень смутно. Помню, что у меня тогда была целая куча оборудования, поскольку музыка была на самых разных носителях: на бобинах, на кассетах, на компакт-дисках, пластинках и даже формата Stereo-8. Мандраж был, но он у меня был практически во время каждого эфира. Плюс к этому чувству примешивалось еще и ощущение чистого кайфа. И ощущение какого-то шикарного подарка на День рождения, когда сбылась-таки моя мечта, что я занимаюсь любимым делом, в окружении прекрасных людей, на замечательной радиостанции.

На первых порах большую часть музыки мне привозил Артемий Троицкий, преимущественно, это были какие-то техно-сборники: голландские, британские, немецкие, бельгийские. Зачастую это была очень андеграундная музыка. Я, конечно, сразу понял, что не имею морального права вываливать на слушателей весь этот грандиозный и очень разношерстный поток. И у меня поначалу был этакий гибрид — между совсем клубной музыкой и какой-то попсовой танцевалкой. «Максимум» все-таки, прежде всего, была рок-радиостанцией. А я пошел по другому пути. 

Ко мне постоянно приходили какие-то гости и мне было крайне важно вытащить из этих людей что-то интересное, нестандартное. Поначалу в гости приходили люди типа Димы Маликова, Натальи Ветлицкой, которую мне удалось расположить к себе, сказав ей в самом начале интервью, когда и с какой песней она впервые выступила по телевидению. Но вместе с этим, я старался подтягивать и музыкантов новой волны, вроде Bad Balance, «Взгляд MC» и артистов, которые потом станут постоянными участниками «Игорь С’ Поп-шоу».

Чуть позднее стали подтягиваться и другие яркие персонажи. Как сейчас помню, на шоу приехал Марк Каминс, который выступал тогда в Москве на вечеринке «Праздник», проходившей в помещении, где потом открылось казино «Арлекино». А Марк Каминс, если кто не знает, был тем человеком, который и сделал Мадонну Мадонной. И я помню, как открывается дверь в студию, входит Артемий, а за ним человек еще не показался, а ощущение его абсолютной звездности уже здесь, в студии. Но со всеми такими людьми мне всегда было очень легко общаться, потому что нас всех связывала любовь к электронной музыке. Вообще, почему было именно такое название — «Танцевальная академия»? Я воспринимал это как своего рода образование. Я рассказывал о стилях, артистах, что да как и почему.

«Танцевальная академия» шла два часа. Первый час — интервью с каким-нибудь артистом, а второй час — это уже новые танцевальные треки, которые приходили как на «Максимум», так и ко мне лично, плюс то, что мне привозил Артемий. Я не скажу, что тогда это было единственное в радиоэфире шоу, посвященное танцевальной музыке. Была программа у Супер Алены, потом появился и «Гараж» на «Европе плюс», но вот по какой-то причине, многие люди стали воспринимать именно мою программу, как некий источник нового музыкального материала. 

Он протянул мне пластинки со словами: 

«Я отец одного из них»

«Максимум» тогда часто становилось информационным спонсором различных танцевальных мероприятий — и «Мобили», о котором я уже говорил, и вечеринки «Technoir» и многих других. И так повелось, что все артисты, на них выступавшие, обязательно приходили ко мне на эфир. Я помню, как мне с проходной «Максимум» позвонил какой-то американец, и попросил меня спуститься. Когда я к нему вышел, он протянул мне пластинки со словами: «Я отец одного из них». Это были первые пластинки Deep Dish. Промо вообще мне приходило очень много. Эти пластинки потом начинали свое путешествие по нашему, тогда узкому, диджейскому сообществу, поскольку пластинок ведь тогда у нас всех было совсем немного. Скажем, пластинки лейбла Eye Q всегда оседали у Спайдера, поскольку он любил такое вот трансовое звучание. 

Артур Селищев недолго проработал программным директором «Максимум», и после него им стал Алик Каспаров. Он был абсолютным фанатом музыки, успел поработать на каком-то европейском лейбле. А уже после него пришел Миша Козырев. Как раз тогда я переименовал «Танцевальную академию» в «Максимум-клуб», поскольку понимал, что попсовых артистов смысла таскать нет никакого. Да и сама программа по музыке была своеобразной солянкой — тут тебе и нью-бит, и техно, и 2 Unlimited. Фактически, это был слепок того, подо что танцевала или скоро будет танцевать ночная Москва. Мне же казалось, что я могу придерживаться золотой середины.

А уже потом, когда в эфир стали приходить диджеи со своими сетами, это уже ближе к «Funny House», тогда все стало меняться. И тогда, в первой половине программы, я старался рассказывать какие-то новости, делать прямые включения из Питера, а во второй половине уже было больше андеграунда. Это началось где-то под конец 1993 года, когда у нас стали появляться диджеи со своим мировоззрением. И дальше это двигалось уже по возрастающей, полностью раскрывшись в «Funny House» и еще чуть позднее на радио «Станции 106,8».

Честно говоря я не помню, когда именно возник Женька Жмакин. Вот он как-то возник и все, мы с ним подружились и крепко сошлись на почве любви к музыке. Он надо мной и моим английским вечно как-то подтрунивал, но и, что важно, у него было несколько иное восприятие музыки, что было только в плюс. Именно с ним я впервые в 1992 году съездил в Лондон за музыкой, где в знаменитом магазине Zoom Records я нашел ту музыку, которую я так долго искал. Как сейчас помню, первой была пластинка Shi-Take «(In The Age Of) Perfect Virtue», такой ранний британский прогрессив-хаус. Женькин плюс в эфире заключался в том, что он о музыке рассказывал не со стороны диджея, а со стороны слушателя.

В какой-то момент с «Танцевальной академией» у меня случился самый настоящий кризис идей. Я натурально устал, уперся в потолок, если так можно сказать. И поэтому взял паузу примерно на полгода. Потом у меня возникла идея «Веселого дома», «дома, не знающего покоя», причем реально были люди, которые думали, что этот дом существует на самом деле. На эфир всегда приходило большое количество людей, что только добавляло дополнительной атмосферы. 

В «Funny House» моя программа превратилась плавно, как-то незаметно перейдя с «Максимум клуба»

В «Funny House» моя программа превратилась плавно, как-то незаметно перейдя с «Максимум клуба». К тому моменту информации явно становилось все больше и больше, больше становилось и гостей в эфире — приходили самые разные артисты. В какой-то момент я даже поймал себя на мысли, что каждую пятницу в 22:00, когда начинался эфир, я чуть ли не физически ощущал внимание растущей аудитории. Естественно, мы начали проводить и первые вечеринки под эгидой программы. Кстати, первое танцевальное мероприятие от радио «Максимум» прошло осенью 1992 года, в Лужниках. Я выступал один, и пришло тысяч пять-семь человек, что для меня оказалось полнейшим шоком. 

Руководство «Максимум» позитивно относилось к моей программе, ведь потом были запущены и премия Funny House Dance Awards, и фестиваль Maxidance. Вышло два сборника «Funny House», причем первый продался довольно внушительным тиражом, но поскольку неправильно посчитали стоимость рекламы, при пересчете вся прибыль ушла на погашение этой разницы. Был виниловый лейбл Funny House Records, на котором, правда, вышло всего два релиза. 

Мне некоторые говорили тогда, что, мол, если бы не твоя программа, то где бы ты тогда был. Но я никогда на этот счет не задумывался. Я прекрасно понимал, что все это не вечно, что когда-то все это закончится, поэтому старался делать свое дело хорошо, пока есть возможность.

Весной 1998 года история с «Funny House» и мое сотрудничество с радио «Максимум» закончились. Это была вообще странная история. Миша Козырев, наверное, где-то месяц пробыл в командировке с руководством «Максимум», в результате которой его чуть ли не сразу по возвращению в Москву уволили, причем, в довольно грубой форме. Одна из версией его увольнения заключалась в том, что «Максимум» стала слишком модной радиостанцией, и, видимо, был взят курс на попроще-понароднее. После его увольнения сразу же были закрыты все спецпрограммы, а нам сказали что мы должны пройти что-то вроде аттестации. Естественно, мне сразу же стало понятно, что в эфир «Максимум» я уже больше не вернусь.

Так, я перешел на «Станцию», где какое-то время я пробыл программным директором. Кто-то говорил, что при мне эфир стал получше, почище, кто-то наоборот, что я закрутил гайки и «Станция» стала отчетливо коммерциализироваться. Но я не стал себе врать, я был все-таки клубным диджеем, но не управленцем, поэтому мне на смену вскоре пришел Дима Коротков, тогда более известный, как DJ Core. И уже он стал делать из «Станции» радио, которое должно было работать по законам жанра.

Но у меня на «Станции» осталась собственная программа «Атмосфера». Название это я взял у мурманского клуба, которым руководил Андрей Телепнер. Клуб закрылся, но название я все-таки сохранил. Тогда же на базе «Атмосферы» я стал делать что-то вроде саундсистемы. Историю мы эту, как показало время, абсолютно не дожали. Но хотя бы попытались. Собрались близкие по духу диджеи, предприняли попытку делать на наши мероприятия только платный вход (и это в начале нулевых!), искали местных, близких по духу продюсеров. Но в итоге с «Атмосферой» я оказался в тупике — изначальных целей я не достиг, плюс куча разных внутренних проблем, включая и конфликт с Сашей Поляковым на тему того, как и кого издавать. В итоге этот гордиев узел надо было как-то разрубить, что я и сделал, уйдя из «Атмосферы». Для всех тогда это стало абсолютной неожиданностью.

Потом появились «Znaki», что-то переходного формата. А уже потом «Digital Emotions». Причем у меня продолжали выходить шоу на «Динамит FM», но я все никак не мог избавиться от странного ощущения, как будто мы на этой радиостанции, я имею ввиду всех клубных диджеев, которые остались со своими программами, и не нужны вовсе. Мы не свои, мы чужие. Поэтому я то приходил на «Динамит», то уходил оттуда. Мне предлагали, чтобы я стал таким вариантом DJ Feel с песнями для радиоэфира. Но это совсем не мое. Поэтому я отказался. В конце концов на Di.FM закрыли вообще весь танцевальный блок.

С живым эфиром ничто не сравнится

А моя программа выходит и сегодня. И на региональных радиостанциях, и даже в iTunes регулярно попадает в пятерку лучших музыкальных подкастов. Конечно же, с живым эфиром ничто не сравнится, когда ты выходишь в эфир, знаешь, что тебя слушают тысячи людей — это невероятное ощущение.

Сложно выбрать какой-то особенно любимый период моей радиодеятельности — это всегда были разные этапы. Скажем, во время «Максимум» и Funny House это все-таки становление сцены, это что-то свежее, новое. Во времена «Атмосферы» - это попытка сделать своего рода бренд, а с «Digital Emotions» - попытка продвинуть андеграундный вариант транса и брейкса.

19 июня Владимир Фонарев отыграет на "Dance Tent" в рамках юбилейного фестиваля Maxidrom. Вход бесплатный

{"width":750,"column_width":15,"columns_n":2,"gutter":720,"line":20}
{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt"}

Oksan

На Mixmag с октября 2015

редактировать профиль
выйти

Oksan

сменить имя:

сменить пароль:

сменить аватар:
выбрать файл
сохранить

Регистрация

или с помощью аккаунта в соцсети

Зарегистрироваться

Нажимая на кнопку Зарегистрироваться, вы подтверждаете свое согласие с условиями предоставления услуг

Вход

или с помощью аккаунта в соцсети

войти

Восстановление пароля

Введите адрес электронной почты, указанный при регистрации и мы вышлем на него новый пароль

отправить
О Mixmag Редакция Контакты Реклама

Mixmag — старейшее в мире издание посвященное диджеям, танцам и клубной культуре. Издается в Великобритании с февраля 1983 года и уже более тридцати лет прочно держит руку на пульсе мирового танцевального движения.

Mixmag интересует все, что так или иначе связано с клубами, электронной музыкой и диджеями. Мы считаем диджейство искусством, танцы — счастьем, электронную музыку — вселенной без края и конца. Нам интересны люди, которые любят танцевать, и которые побуждают к танцам других. Нам нравятся технологии, с помощью которых создаются ритмы, вибрации и настроение. Мы любим говорить о музыке, находить новые имена и выступать путеводителем в вечно меняющимся пространстве клубного движения.

Mixmag в Великобритании выходит с февраля 1983 года.

Mixmag в России выходит с февраля 2016 года.

    

Управляющий проекта: Оксана Кореневская

Главный редактор: Илья Воронин

Выпускающий редактор: Дмитрий Игнатьев

Арт-директор: Григорий Гатенян

Фоторедактор: Андрей Кузнецов-Вольнич

Разработка:  devnow.ru

Дизайн сайта: Григорий Гатенян

Пишите нам:

Общие вопросы: info@mixmag.io

Работа в Mixmag Россия: job@mixmag.io

Служба поддержки пользователей: help@mixmag.io

Звоните нам: 

+7 (495) 972 01 45

По вопросам размещения рекламы и сотрудничества в рамках спецпроектов ждём ваших писем на электронный адрес ad@mixmag.io