Методы, техника и хардкор Алека Эмпайра

22 апреля 17:28

Автор:

Макс Дакс

В начале девяностых Алек Эмпайр, выпускаясь на Force Inc. и Mille Plateaux, считался одним из самых интересных представителей берлинской техно-сцены. На его вечеринках «Bass Terror» когда-то начинали свой диджейский путь Диксон и Sebo K. А несколько позднее, когда Алек запустил свой собственный лейбл с говорящим названием Digital Hardcore Recordings, он взялся транслировать в мир радикальный вариант брейкбита. Но международного успеха Алек Эмпайр добился прежде всего благодаря проекту Atari Teenage Riot, в котором ему, одному из первых, удалось увязать друг с другом энергию панка и техно. После паузы, продлившейся около десяти лет, Atari Teenage Riot вернулись к активной деятельности и даже выпустили несколько альбомов.

Вы очень открыты к работе с совершенно разной музыкой — нойз, брейбит, вас явно привлекает красота звуковых коллажей. Вы даже поработали над невыпущенным альбомом блюзмена Роберта Бёрнсайда, в котором, по слухам, реализовали весьма радикальную версию блюза. Как в вас все это сочетается? Это все какие-то случайности или же часть четкого плана?

Ну вот, например, в случае с Бёрнсайдом все получилось совершенно случайно. Я тогда был с Джоном Спенсером в Нью-Йорке, когда он со своей группой The Blues Explosion записывал альбом «Acme». Джон был убежден, что я мог бы ему помочь нетрадиционно истолковать понимание блюза. Задача была такова: просто приходи в студию, принеси с собой несколько инструментов и устройств, и давай посмотрим что из этого получится.

То есть вы, скорее, мыслите методами и техникой, а не жанровыми ограничениями?

Именно. Зачастую все происходит бессознательно. Я могу бесконечно учиться и познавать техники, применявшиеся в дабе, а потом применять свои навыки в разных проектах, как это было в случае с Джоном Спенсером, когда моя роль заключалась в том, чтобы накладывать различные эффекты на микшерном пульте. Это в чем-то напоминало диджейский подход. Такой звуковой серфинг. Нужно просто суметь поймать волну и двигаться вместе с ней. В таком случае перед тобой не возникнет никаких преград.

То, о чем вы говорите, подходит не только для даба, но и вообще для всей студийной работы прошлого века: раньше ведь нельзя было делать постпродакшн. Обычно все писалось в один заход.

Точно. Даже когда Элвис, находясь перед микрофоном чуть ближе, чем нужно, делал все правильно, такой дубль мог отправиться в мусор. В некоторых, так называемых песнях столетия, есть множество явных небольших ошибок. Я до сих пор не понимаю, как могла в музыке взять верх культура совершенства, поскольку в таком случае обычно предпочтение отдается совершенным, но оттого скучным версиям.

Чего нет ни в блюзе, ни в панке.

Любопытно, что панк, блюз и электронная музыка в каких-то моментах находятся очень близко друг с другом. Я имею ввиду спонтанность, внимание к качеству, пусть даже если сами музыкальные жанры звучат очень непохоже друг на друга. Если говорить коротко, то здесь речь идет, прежде всего, о передаче энергии, об энергетике. Положительной энергетике, хочу заметить. Поэтому я здорово удивляюсь, когда слышу, «Алек, ты путаешь людей своими вечными изменениями жанров». В музыке я никогда не меняю решающий элемент: энергетический уровень всегда остается одинаковым. Поэтому в своих диджейских сетах я без проблем могу ставить Фредди Хуббарда или Альберта Айлера и тут же ставить что-нибудь электронное, обладающее похожей энергетикой.

В цене ли диктат энергии и в случае с Atari Teenage Riot?

Концепция ATR базируется на неосязаемой энергии. Я твердо придерживаюсь того убеждения, что в музыке собрана вся информация, которую может и должен прочувствовать слушатель. С каждым прослушиванием в сложную музыку можно погружаться все глубже и глубже. С каждым слоем ты более отчетливо ощущаешь личность музыканта. В рамках ATR мы придерживались принципа бриколажа, поскольку мы все были выходцами из диджейской культуры. Например, на первом альбоме ATR мы хотели, чтобы малый барабан звучал в точности, как у Принца Бастера в конце шестидесятых. И если нам удастся добиться точного совпадения, значит сразу вырастает глубина контекста, возникает эхо чего-то уже безвозвратно ушедшего. В данном случае, это правозащитное движение черных за свои права, которое было особо активно в США шестидесятых.

А что такого особенного было в звуке того малого барабана?

Он звучал — в контексте ска — очень громко, что идеально походило на ту музыку, которая издавалась на лейбле Digital Hardcore Sound. Такой звук, словно строчат из пулемета. Плюс ощущение чего-то весомого. Там чувствовалась честь, пусть даже которой нужно добиваться насильственным путем. И я утверждаю, что это все можно передать с помощью звука.

Обратный пример?

Например, у Эми Вайнхаус отсутствуют те десять процентов исторических отсылок, и потому это всего лишь подделка под ретро. Вообще, довольно просто заметить, когда что-то бездумно копируется или предпринимается попытка сымитировать энергетику истории. То есть я утверждаю, что разница между хорошим и плохим поваром, в том числе, состоит и в том, что необходимо чувствовать традицию.

Как бы вы могли объяснить то мистическое настроение, которое присутствует на альбоме «Low On Ice», вышедшем на Mille Plateaux в 1995 году? Там тоже дело в той самой незримой энергии?

Из дня сегодняшнего я могу сказать так: это мое тогдашнее ощущение Исландии. Альбом интересен еще и тем, что он бы не получился без Atari Teenage Riot. Альбом вышел в 1995 году, в очень важное время. Нас тогда пригласили на огромный фестиваль в Исландии, и после своего выступления мы провели там еще четыре дня. Помню, как после выступления, еще со свистом в ушах от концерта, я уехал на природу и попытался найти там полную противоположность тому, чем я занимался. Сам альбом и получился именно таким, потому что это было противопоставление, это другая крайность. Без шума в ушах я бы вряд ли смог создать подобного рода альбом.

В истории группы выступление в Исландии в 1994 году считается знаковым. Кажется, ведь тогда вы обросли солидными контактами?

Было так: Aphex Twin, Бьорк, Primal Scream и даже парни из The Prodigy наблюдали за нашим выступлением. И тем вечером все они впервые испытали на себе чистую энергетику концерта Digital Hardcore. И после нашего выступления к нам возник настолько большой интерес, что меня попросили подиджеить на разогреве у The Prodigy. Правда, их менеджер пытался этому всячески воспрепятствовать, чтобы не допустить никакого сравнения энергетики. Остроумным доказательством этому стал следующий сингл The Prodigy «Firestarter» — простая поп-версия нашего звучания. Наша популярность в Англии началась уже с тех восторженных статей, которые пошли в английской прессе после нашего выступления на том исландском фестивале.

Какую роль в вашей последующей изоляции сыграла Исландия?

Здесь важен контраст. Atari Teenage Riot никогда прежде не выступали перед столь большой аудиторией. И я никогда еще не испытывал столь ясное чувство изолированности. Это было просто великолепно, и «Low On Ice» служит тому прекрасным свидетельством. Многие мне потом говорили, что у них складывалось чувство, будто эта музыка была записана под водой. Это все от того, что были срезаны средние и высокие частоты, и упор был сделан на бас. В случае же с ATR речь шла о том, чтобы усилить средние и высокие частоты, поскольку именно они дают более агрессивный звук. Ничего случайного нет в том, что и звук полицейской сирены, и звук человеческого голоса находятся в одной полосе частот. А вообще забавляет меня то, что есть люди, которые ненавидят ATR и очень любят «Low On Ice», и наоборот.

Вы сознательно перешли от ATR на сольную карьеру?

Я часто задаюсь вопросом, почему в определенные моменты своей жизни я оказывался в определенных местах. Когда в 1992 году мы подписали контракт с мейджор-лейблом Phonogram и записывали в Лондоне свой первый альбом, мы жили в небольшой квартире. Ночью, после работы в студии, мы возвращались обратно домой только лишь для того, чтобы найти на радио что-нибудь интересное. Вскоре мы нашли пиратскую радиостанцию, на которой круглосуточно гоняли джангл. А если бы у нас вместо радио стоял бы музыкальный центр, что было бы тогда? А ведь именно тогда мы пришли к мысли, что нам следует найти грамотный баланс между энергетикой панка и техно, и третьим элементом здесь стал брейкбит.

И вот эта комбинация, когда позволено все и привела вас к диджейству?

Мне понравилось, что можно вторгаться в музыку. Это была та школа, которую когда-то основали люди, типа Grandmaster Flash. Поэтому, когда родители говорили мне, что с пластинками нужно обращаться аккуратно, я это как-то мимо ушей пропускал. Когда по телевизору я увидел «Фристайл», то понял, что я такой не один. Начал скрейтчить на домашнем проигрывателе и все пластинки попортил.

А потом стали диджеить?

Помню, меня в начале девяностых поражали пиратские станции, вещавшие в Берлине. Я же вовсю сводил панк-рок X-Ray Spex с типичным рейвом на скорости в 130-140 ударов. Естественно, мне приходилось ускорять пластинки с панком, и получалось так, что панк-рок по сравнению с электронной музыкой звучал, как парализованная утка.

Почему вы всегда подчеркивали женский вокал?

Ну просто потому, что техно в то время было местом исключительно мужским — женщины тогда были, в лучшем случае, танцовщицами, а не протагонистками. То ли дело в панке. И людям об этом можно при случае напомнить. Еще будучи в Лондоне, мы ходили на вечеринки, где звучал брейкбит. То, что, например, играл Голди. Мы тогда были поражены тому, насколько явно это звучание противопоставляло себя всякой коммерческой попсе. Вообще меня всегда тянуло в музыке к крайним состояниям. Я помню, как попал на первое выступление Underground Resistance в Tresor, бывал и в других местах, где писалась история музыки. Мне, правда, чудно себя ощущать одиноким. Например, в Германии я один такой. Да, за границей меня уважает какая-то небольшая группка музыкантов. Но это чувство базируется на взаимности, да и благодаря Фейсбуку сегодня уже не осталось никаких границ.

Нечто похожее говорил и покойный философ Эдуард Глиссан: «Больше нет отдельного авангарда в Нью-Йорке, Кёльне или Лондоне. Сегодня каждый континент, каждая страна - есть часть глобального авангарда».

Именно. Atari Teenage Riot выпустил альбом на Grand Royal, потому что Beastie Boys были истовыми собирателями винила. И вышедший в 1997 году альбом «Burn! Berlin! Burn!» даже стал золотым в Штатах.

Название альбома отсылает к известному лозунгу беспорядков 1965 года в США «Burn, baby, burn!». Подобные названия, или, как например, «Hetzjagd Auf Nazis» («Травля нацистов») придают музыке эмоциональную окраску?

Ясное дело.

Насколько важную роль политика играет в вашей музыке?

С самого начала политика играла в моей музыке первостепенную роль. Иногда это мешает, когда начинается критика со стороны разного рода людей. Мне же кажется, что критикуют обычно люди, которые вообще не любят нашу музыку. Пусть это и звучит банально. Но мне бы хотелось, чтобы люди считывали месседж. Вот, например, инструментальный трек «Hetzjagd Auf Nazis» («Травля нацистов»), здесь же все уже понятно в заголовке. Точно также дело обстоит с названием Atari Teenage Riot: подростки при помощи компьютеров Atari делают агрессивную музыку. Кому-то это может не очень нравиться, но для меня это вполне комфортно. Повторюсь: для меня музыка — это часть политики. Например, с помощью музыки можно определенным образом повлиять на людей, растормошить их. А что это, как не политика?!

Какую роль играет пространство, помещения?

Крайне важную. Полулегальные клубы Восточного Берлина после падения стены были политически активными местами. И наоборот, супермаркет, в котором звучит расслабленная музыка, является местом для комфортного потребления. Или военный парад, или музыка в церкви. Помещения влияют на качество послания, и всякая музыка должна соответствовать помещению, в котором будет звучать. Это ей только на пользу пойдет.

Удается ли вам это?

Важный шаг сделан уже тогда, когда музыкант или группа не пытаются работать с уже сложившейся, или предубежденной публикой. Когда ты не равняешься на кого-то, а пытаешься добиться собственного звучания. В Англии то и дело возникают группы, которые пытаются стать «новыми Oasis». Они пытаются работать с уже сложившейся публикой. Такой подход, при котором ты воспринимаешь публику в качестве клиентуры, мне чужд. Мне это стало ясно уже в подростковом возрасте, еще тогда, когда я слушал музыку утром по радио и понимал, что она не очень-то уместна. И вот в случае с Atari Teenage Riot мы намеренно восстаем против подобного образа мыслей.


ТРИ ВАЖНЫХ АЛЬБОМА ОТ АЛЕКА ЭМПАЙРА

Alec Empire — Low On Ice (Mille Plateaux), 1995

Свой самый важный сольный альбом Алек Эмпайр записал в 1994 году во время пребывания в Исландии, находясь в полном уединении. Радикальность методов работы над альбомом отчетливо ощущается даже сегодня. С той поры Эмпайр выпустил много треков, которые в той или иной мере были близки музыке с этого альбома. Но в обильной дискографии музыканта более не было ни одного такого же цельного альбома. «Этот альбом сегодня можно и нужно слушать не как сборник мр3-треков», — скажет какой-нибудь коллекционер винила, поскольку басы здесь слишком глубокие. В каком-то смысле «Low On Ice» - это один из ранних примеров разноплановой музыки.

Atari Teenage Riot — Live at Brixton Academy (DHR), 2000

В конце большого турне по Англии, когда к ATR присоединились Nine Inch Nails, и когда после ссоры на сцену отказалась выходить певица Ханин Элиас, словно ставя точку в конце турне, музыканты выкрутили на максимум и обрушили на публику стену абсолютного шума. Некоторые считают этот альбом невозможным к прослушиванию, но ведь когда-то нечто подобное говорили и о «Metal Machine Music» Лу Рида.

Atari Teenage Riot — Is This Hyperreal? (DHR), 2011

Неожиданно для всех вернувшись к жизни в 2010 году после десятилетнего молчания, «Is This Hyperreal» стал первым студийным альбомом группы. Из оригинального состава остался лишь Алек Эмпайр, а на одном из треков задействован известный тортометатель Стив Аоки. И если поначалу может показаться, что музыка осталась все той же, это не так. Заимствования из панк-рока заняли место некогда вездесущих брейкбитов, а искаженный звук еще никогда не звучал столь сильно. Самый лучший момент альбома: когда в заглавном треке Алек Эмпайр через мегафон на родном языке призывает брать штурмом Рейхстаг. «Ахтунг, Ахтунг! Atari Teenage Riot уже здесь! Вы арестованы! Выходите с поднятыми руками».

Oksan

На Mixmag с октября 2015

редактировать профиль
выйти

Oksan

сменить имя:

сменить пароль:

сменить аватар:
выбрать файл
сохранить

Регистрация

или с помощью аккаунта в соцсети

Зарегистрироваться

Нажимая на кнопку Зарегистрироваться, вы подтверждаете свое согласие с условиями предоставления услуг

Вход

или с помощью аккаунта в соцсети

войти

Восстановление пароля

Введите адрес электронной почты, указанный при регистрации и мы вышлем на него новый пароль

отправить
О Mixmag Редакция Контакты Реклама

Mixmag — старейшее в мире издание посвященное диджеям, танцам и клубной культуре. Издается в Великобритании с февраля 1983 года и уже более тридцати лет прочно держит руку на пульсе мирового танцевального движения.

Mixmag интересует все, что так или иначе связано с клубами, электронной музыкой и диджеями. Мы считаем диджейство искусством, танцы — счастьем, электронную музыку — вселенной без края и конца. Нам интересны люди, которые любят танцевать, и которые побуждают к танцам других. Нам нравятся технологии, с помощью которых создаются ритмы, вибрации и настроение. Мы любим говорить о музыке, находить новые имена и выступать путеводителем в вечно меняющимся пространстве клубного движения.

Mixmag в Великобритании выходит с февраля 1983 года.

Mixmag в России выходит с февраля 2016 года.

    

Управляющий проекта: Оксана Кореневская

Главный редактор: Илья Воронин

Выпускающий редактор: Дмитрий Игнатьев

Арт-директор: Григорий Гатенян

Фоторедактор: Андрей Кузнецов-Вольнич

Разработка:  devnow.ru

Дизайн сайта: Григорий Гатенян

Пишите нам:

Общие вопросы: info@mixmag.io

Работа в Mixmag Россия: job@mixmag.io

Служба поддержки пользователей: help@mixmag.io

Звоните нам: 

+7 (495) 972 01 45

По вопросам размещения рекламы и сотрудничества в рамках спецпроектов ждём ваших писем на электронный адрес ad@mixmag.io